– Ах!.. – выдохнул Амарам. – Всемогущий Всевышний, десять имен, все правда. Вы прекрасны. Гавилар, у нас получилось. У нас наконец-то получилось!
– Светлорд? – позвал Бордин от двери. – Здесь нельзя задерживаться. Если нас застанут, люди могут начать задавать вопросы. Сокровище…
– Он правда говорил об осколочных клинках?
– Да, – подтвердил Бордин. – Их там множество.
– Клинки чести, – прошептал Амарам. – Превеликий князь, прошу, повторите мне те же самые слова, что сказали ему.
Безумец продолжал бормотать. Князь по-прежнему стоял на коленях рядом с ним, но в конце концов повернулся к взволнованному Бордину:
– Ну?
– Все остальное он талдычит каждый день, – пояснил Бордин, – но про клинки сказал лишь раз.
– Я желаю услышать о них сам.
– Светлорд… Мы можем просидеть здесь несколько дней и не услышать эти слова. Прошу вас. Надо уходить. Ревнители рано или поздно придут сюда, когда устроят обход.
Амарам поднялся с явной неохотой.
– Превеликий князь, – он обращался к скорчившемуся сумасшедшему, – я собираюсь отыскать ваши сокровища. Не говорите о них другим. Я найду для клинков хорошее применение. – Амарам повернулся к Бордину. – Идем. Давай разыщем это место.
– Сегодня?
– Ты утверждал, что оно близко.
– Ну да, я потому и привез его сюда. Но…
– Если он случайно проболтается об этом кому-то другому, я желаю, чтобы они отправились туда и увидели, что сокровищ там нет. Идем скорее. Ты будешь вознагражден.
Амарам решительным шагом вышел. Бордин замешкался у двери, глянул на больного и направился следом за светлордом, защелкнув за собой дверь.
Шаллан испустила тяжелый вздох и сползла по стене на пол.
– Прямо как в море сфер…
– Шаллан? – окликнул Узор.
– Я провалилась, и дело не в том, что я ушла с головой под воду, – дело в том, что вокруг меня вовсе не вода и я не имею ни малейшего понятия, как в этом плыть.
– Я не понимаю этот обман, – сказал спрен.
Она покачала головой; к ее коже и одежде возвратились цвета. Она опять придала себе облик Вуали и прошла к двери, сопровождаемая бормотанием безумца.
«Вестник войны. Время возвращения почти настало…»
Веденка легко нашла дорогу обратно в комнату с Иятиль, потом не поскупилась на извинения перед ревнителями, которые ее потеряли. Девушка заявила, что заблудилась, и согласилась воспользоваться услугами сопровождающего, чтобы вернуться к паланкину.
Перед уходом, однако, она наклонилась обнять Иятиль, словно прощаясь с сестрой.
– Сбежать сможешь? – прошептала Шаллан.
– Не говори глупости. Конечно.
– Возьми это. – Шаллан вложила лист бумаги в защищенную перчаткой руку Иятиль. – Я записала бормотание безумца. Он повторяет одно и то же, не меняя ни слова. Я видела, как Амарам проник в его комнату; кажется, князь думает, что за этими речами кроется что-то настоящее, и ищет сокровище, о котором сумасшедший упоминал раньше. Вечером я напишу через даль-перо подробный отчет для тебя и остальных.
Шаллан собралась отстраниться, но Иятиль ее удержала.
– Вуаль, кто же ты на самом деле? – спросила она. – Ты поймала меня, когда я шпионила за тобой, и ты можешь оторваться от меня на улице. Это нелегко сделать. Твои умные рисунки очаровывают Мрейза – еще одна почти невозможная вещь, учитывая то, чего он навидался. А сегодня ты еще и сделала это.
Шаллан ощутила взволнованную дрожь. Почему она так рьяно стремилась добиться признания этих людей? Они же убийцы!
Но, буря свидетельница, она заслужила их уважения!
– Я ищу правду, – ответила Шаллан. – Какой бы она ни была, кто бы ее ни хранил. Вот кто я на самом деле. – Девушка кивнула Иятиль, потом вышла из комнаты и покинула монастырь.
Позже тем же вечером, отправив полный отчет о дневных событиях – включая обещанные рисунки безумца, Амарама и Бордина в придачу, – она получила в ответ короткое сообщение от Мрейза: «Вуаль правда уничтожает больше людей, чем спасает. Но ты выдержала проверку. Тебе не следует
