– Продать? – переспросил Моаш, бросив на него резкий взгляд, и снова сжал руку в кулак. – Ни за что. – Нагрудник щелкнул, вставая на место, и на лице Моаша появилась широкая и необыкновенно довольная улыбка.
– Я помогу с остальным, – сказал Каладин оружейникам. Они с неохотой удалились, оставив их наедине.
Он помог Моашу приладить один из наплечников.
– У меня было много времени на размышления, пока я там сидел, – заговорил Кэл.
– Могу себе представить.
– Размышления привели меня к нескольким решениям. – Каладин подсоединил еще часть доспеха. – Одно заключается в том, что твои друзья правы.
Моаш резко повернулся к нему:
– И потому?..
– И потому можешь передать, что я согласен с их планом. Я сделаю то, что они попросят сделать, чтобы помочь… в достижении их цели.
В комнате воцарилась странная тишина.
Моаш взял его за руку.
– Я говорил им, что ты поймешь. – Взмахом руки он указал на доспех, в который был теперь одет. – Это тоже поможет с тем, что мы должны исполнить. А когда мы закончим, думаю, того человека, которого ты вызвал, может постигнуть та же участь.
– Я согласился лишь потому, – объяснил Каладин, – что считаю – так будет лучше. Для тебя, Моаш, все дело в мести – и не пытайся отрицать. Я на самом деле думаю, что это требуется Алеткару. Возможно, всему миру.
– О, я знаю! – Моаш надел шлем с поднятым забралом. Он перевел дух, шагнул и споткнулся, едва не рухнул на пол. Не упал лишь потому, что схватился за стол, который в щепки раздавил бронированными пальцами.
Он уставился на дело своих рук и рассмеялся:
– Это… это все изменит! Каладин, спасибо тебе. Спасибо.
– Давай позовем оружейников и поможем тебе его снять.
– Нет! Отправляйся на пиршество, которое устроил Камень, буря бы его побрала. Я же иду на тренировочную площадку! Не сниму его, пока не смогу двигаться в нем естественно.
Учитывая то, сколько трудов вложил Ренарин в освоение доспеха, Каладин подозревал, что достижение поставленной цели может занять больше времени, чем Моашу хотелось бы. Но он промолчал, просто вышел обратно на солнечный свет. На мгновение обратил к небу лицо, зажмурив глаза, наслаждаясь.
А потом побежал догонять Четвертый мост.
67
Плевки и желчь
Далинар остановился на крутом повороте тропы, ведущей к подножию Пика. Навани была рядом с ним. В тускнеющем свете они следили, как людской поток затекает с Расколотых равнин обратно в военные лагеря. Армии Бетаба и Танадаля возвращались с вылазки на плато, следуя за великими князьями, которые, вероятно, вернулись немного раньше.
Внизу показался верховой – видимо, гонец с новостями для короля по поводу вылазок. Далинар посмотрел на одного из своих охранников – этим вечером с ним были четверо, двое для него и двое для Навани, – и махнул рукой.
– Светлорд, желаете узнать детали? – уточнил мостовик.
– Будь добр.
Мостовик побежал вниз по тропе. Далинар задумчиво глядел ему вслед. Эти люди, принимая во внимание то, откуда они явились, были отлично дисциплинированны, но не являлись профессиональными солдатами. Им не понравилось, что он отправил их капитана в темницу.
Князь надеялся, что они не превратят это в проблему. Капитан Каладин хорошо ими управлял – он был в точности тем офицером, какой требовался Далинару. Тем, кто проявлял инициативу не ради продвижения по службе, но ради удовлетворения от дела, которым занимался. У таких солдат частенько поначалу все складывается через пень-колоду, но потом они привыкают держать себя в руках. Буря свидетельница, жизнь самого Далинара изобиловала крутыми поворотами.
Они с Навани продолжили медленно спускаться по тропе. Вдовствующая королева этим вечером выглядела блестяще, сапфиры в ее волосах мягко светились в сумерках. Навани любила такие прогулки, и они не спешили на пиршество.
– Я все думаю, – заговорила Навани, возобновляя прерванную беседу, – что должен быть способ использования фабриалей в качестве насосов. Ты видел самосветы, устроенные таким образом, чтобы притягивать субстанции определенных видов, – это особенно полезно в случае с чем-то вроде дыма от
