Пизон решил, что осторожность не помешает.
– Да, говорят, что так оно и было.
– Угу, – поддакнул Вителлий.
– А как он показал себя в этом сражении? – поинтересовался солдат с перевязанной головой.
Ощущая на себе взгляды семерых солдат, Пизон попереминался с ноги на ногу.
– Немного опрометчивым.
– Чушь! – возразил Вителлий. – Он просто искатель славы. Он бросил нас на плохо подготовленный штурм палисада. Бо?льшая часть нашего брата погибли, прежде чем он понял свою ошибку. Вернее, до того, как вмешался центурион и сказал ему, что нужно делать. Но даже тогда трибун отказался его выслушать. Вместо этого он отправил два десятка солдат штурмовать палисад сзади. Всего двадцать, хотя там нужна была самое малое половина центурии! Мы двое, – Вителлий указал на солдата с раной в ноге, – и еще семеро наших товарищей – это все, что осталось от штурмового отряда.
От этих слов у солдат вытянулись лица, и они мысленно воззвали к богам, чтобы те уберегли их от службы под началом Туберона.
От Вителлия не скрылась настороженность Пизона.
– Я лишь сказал правду. Мы все здесь товарищи. Кстати, ты собираешься и дальше стоять с кувшином в руке или все же угостишь всех остальных?
Решив, что не стоит воспринимать все эти разговоры слишком серьезно, Пизон пустил по кругу вино.
– А как насчет того, что в амфоре? – спросил с хитрой улыбкой Перевязанная Голова.
Вителлий показал ему фигу.
– Ты слышал трибуна. Это только для нас троих, кто рисковал жизнью по славу Рима.
Глава 12
Вар откинулся на спинку стула, любуясь позолоченной люстрой под потолком и размышляя над тем, что поведал ему Туберон. Как только патруль вернулся в Ветеру, трибун поспешил с донесением в кабинет легата Валы. Вар решил, что Тулла и Болана он выслушает позже. Впрочем, отчет трибуна был понятен и прост. Вар не сомневался, что отчеты обоих центурионов его подтвердят. Туберон не просто заносчивый щенок, попавший сюда из Рима. У него действительно есть способности. Порученное ему задание было не ахти каким сложным, но он выполнил его довольно красиво.
– Сжечь лодки – да, это ловко придумано, – согласился Вар.
Туберон покраснел.
– Спасибо, наместник. Вообще-то, эта мера нам не понадобилась. Но, соглашусь, поначалу это казалось лучшим из того, что было в наших силах.
– Каковы твои потери? – поинтересовался Вар.
– Тридцать один легионер и десять ауксилариев. Половина этого числа раненными. Я только что проведал их в лазарете. По словам хирургов, почти все они…
– Цифры выше, чем я ожидал, – перебил его Вар.
Туберон покраснел еще гуще.
– Больше трети убитых приходится на отряд центуриона Тулла при попытке открыть ворота палисада изнури.
– Жаль. Его солдаты – ветераны, их будет трудно заменить. – Вар снова поднял глаза на люстру. «А у Валы хороший вкус», – подумал он и не заметил облегчения на лице Туберона. Не заметил его и Аристид, перебиравший в углу какие-то документы.
– Согласен, наместник.
– Ты говоришь, что тебе удалось взять в плен около десятка узипетов?
– Верно, но, к сожалению, все они – обыкновенные воины.
– Ничего удивительного. Племенные вожди – как наши центурионы. Они первыми подвергают себя опасности, личным примером ведут воинов за собой в бой. Впрочем, ты это и без меня знаешь.
– Разумеется, наместник. – Туберон еще больше расправил плечи.
– Скажи, наши воины сражались храбро? А херуски Арминия?
– Наши воины – да. А вот херуски… – Туберон выдержал паузу, – проявили недисциплинированность. Если б не они, можно было взять больше пленников. Потом Арминий передо мной извинился. Сказал, что в них разыгралась кровь.
– Это неудивительно, – пожал плечами Вар. – Я стараюсь не называть племя Арминия дикарями – как-никак они наши союзники и, как правило, держатся вполне дружественно. Но они не римляне. Арминий, конечно, воспитаннее их, так что в случившемся его вины нет. Сомневаюсь, что кто-то другой
