как просто их теперь мыть.
Отмокая в теплой воде, она стала напевать вполголоса, вспоминая свою любимую оперную мелодию, когда-то вырывавшуюся из динамиков спутника, окружавшую ее и словно поднимавшую ввысь. Тихое мурлыканье переросло в настоящее пение, Кресс исполняла любимую итальянскую арию, мыча там, где не могла вспомнить слов. Допев, она буквально растворилась от счастья под струями воды.
Кресс открыла глаза. На пороге ванной, опираясь спиной о дверной косяк, стоял Торн.
Она испуганно съежилась и закрыла руками грудь, подняв целый каскад воды.
– Капитан!
Тот расплылся в улыбке.
– Где ты научилась так петь?
Кресс вспыхнула от смущения.
– Я… на мне нет одежды.
Он изогнул бровь.
– Да. Я мог бы об этом догадаться. – Он показал на свои глядящие куда-то в пустоту глаза. – Думаю, тебе не нужно напоминать?
Кресс поджала пальцы ног.
– Ты не должен был… тебе не следовало…
Он поднял руки вверх, словно защищаясь.
– Ладно, сдаюсь. Прошу прощения. Но это было красиво, Кресс, правда. Что это за язык?
Она содрогнулась, несмотря на то что от воды исходил пар.
– Староитальянский. Не знаю, что означают эти слова.
– Ага. – Он отвернулся к раковине. – Мне понравилось.
Стыд понемногу отступал, пока она наблюдала за тем, как Торн пытается нащупать ручки крана.
– Здесь есть какие-нибудь полотенца?
Кресс объяснила ему, где их раздобыть, и, уронив пару кусков мыла в раковину, Торн нащупал чистое полотенце и принялся отмачивать его под струей воды.
– Я подумал, что мог бы сходить в вестибюль ненадолго. – Он провел полотенцем по лицу, оставив светлые полосы там, где стерлась грязь.
– Зачем?
– Может быть, мне удастся раздобыть какие-нибудь сведения об этом городе. Если мы сможем проникнуть в заброшенный район, Золе и остальным будет проще забрать нас отсюда. После того, как мы с ними свяжемся…
– Если ты дашь мне пару минут… – Она запнулась и во все глаза уставилась на Торна, который снимал рубашку через голову. Сердце Кресс подскочило куда-то к горлу, и она молча наблюдала за тем, как он отжимает полотенце и протирает им плечи, шею и грудь. Отложив полотенце, он набрал пригоршню воды из-под крана и облил ею волосы.
У Кресс свело пальцы от неожиданного желания к нему прикоснуться.
– Хорошо, – сказал он, не заметив, что Кресс внезапно потеряла способность формулировать членораздельные предложения. – Я принесу нам чего- нибудь поесть.
Кресс побрызгала на себя водой, стараясь сосредоточиться.
– Но ты же сказал, что здесь так много вещей, о которые можно споткнуться, и что я не должна оставлять тебя и… ты что, не хочешь, чтобы я пошла с тобой?
Его рука скользила по стене, пока не нащупала еще одно чистое полотенце. Он стянул его с крючка и быстро протер лицо и волосы, так что они встали ежиком.
– Это не нужно. Я ведь ненадолго.
– Но как ты…
– Успокойся, Кресс. Со мной все будет в порядке. Может быть, тебе удастся поработать на нетскрине и найти способ связаться с командой. – Он забрал с полки свою рубашку, хорошенько вытряс ее, подняв столбы пыли и песка, и натянул через голову, а затем завязал на лице бандану и поправил ее. – Скажи честно, я похож сейчас на знаменитого преступника в розыске?
Он встал в картинную позу и ослепительно улыбнулся. С этими беспорядочно спутанными волосами, заношенной одеждой и банданой на лице он не имел ничего общего с тем парнем на тюремном фото. Но почему-то оставался таким же эффектным.
Кресс тяжело вздохнула.
– Нет. Непохож.
– Отлично. Попробую еще раздобыть нам какой-нибудь одежды, пока буду ходить по окрестностям.
