улицу. И совсем не фигурально. И даже не метафизически. Красивый наборный пол вокруг моего кресла давно утратил рисунок и был, как снегом, припорошен мелким слоем светло-серой пыли. Как пеплом.
Администраторы, что называется, уткнулись в проблему:
– …вызывает некоторое опасение необходимость, пусть и временно, разоружить силы самообороны, – веско вещал ан-Тиерри. – В конце концов, никаких гарантий нами не получено! С другой стороны, лично я не вижу другой возможности предотвратить возможное кровопролитие…
А если эти силы не разоружить, обязательно в чью-нибудь испуганную башку придет гениальная мысль пальнуть чем-нибудь убойным по императорскому флоту. И начнется мясорубка. Потому и была в нашем с Розой приказе ремарка о необходимости эвакуации из Красной Линзы в час икс «в связи с возможностью орбитальных бомбардировок».
Кстати, быстро они осмелели – серая пыль, с которой вот уже несколько часов яростно борются бытовые сервис-системы особняка, их уже не пугает. Привыкли к якобы сыну императрицы, который за все это время еще никого не прибил и, следовательно, «прекрасно умеет держать себя в руках».
– Численность населения Красной Линзы, вар ан-Тиерри? – спросил я.
– Тридцать шесть миллиардов двести один миллион, ваше высочество! – мгновенно ответил тот.
– Численность вооруженных сил?
– Э-э-э… девятнадцать миллионов… примерно.
…и если хоть кто-то из этих девятнадцати миллионов дернется…
Гхаргх! Как же не хочется делать то, что я собираюсь сделать! Как же не хочется-то, кто б знал!
– Тайла! – Я повернулся к девушке. – Мне нужен канал связи с Дворцом!
– Кей! – Вздрогнула Тайла. – Ты уверен?
– Нет, звезда моя. Но иначе эти вары будут мариновать нас до утра!
– Ваше высочество! – ан-Тиерри смотрел несколько обеспокоенно… даже чуть испуганно (жаль, а я уж подумал, что он тут единственный с яйцами, как первый парень на деревне). – Императорский бюллетень сообщает, что ее императорское величество в данный момент изволит почивать… Целесообразно дождаться пробуждения ее величества, дабы эмоциональное состояние нашей императрицы не отразилось на мудрости ее решений…
Он замолк, бросив настороженный взгляд на пол у своих ног – где-то на уровне колена там медленно оседало сероватое облачко.
– Значит, нам всем не повезло. («Потому что вы меня уже задолбали!») Тайла! Канал!
– Да, дорогой! Одну минуточку!
На этот раз на слова искина никто внимания не обратил – присутствующим было немного не до того – присутствующие начинали усиленно бояться. Минута прошла в молчании, которое медленно наполнялось надеждой на то, что вызов будет отклонен и не придется…
На плечи слегка надавила знакомая тяжесть.
Ее величество в тоненькой бежевой пижамке (что-то похожее на шелк) удобно устроилась на громадных подушках огромной кровати. По левую от нее руку лежало нечто удлиненное, закрытое туманом приват-завесы. Муж? Любовник? Ни-ни-ни! Даже знать этого не хочу!
– Кей, малыш! Как я рада тебя видеть! Презентик твой получила – огромное тебе спасибо, мой мальчик! Вино великолепное! Было.
Она наклонилась вперед и заговорщицки спросила:
– Тебе еще жены нужны? Учти, законы Империи не ограничивают количество супругов! – И подмигнула.
Ее величество изволила читать книжку. Самую обычную бумажную. Или, вероятнее, из какого-нибудь пластика-имитатора. Она положила открытую книжку рядом с собой. Обложкой вверх.
На красочной обложке высокий блондин-красавец в белом мундире императорской гвардии красиво прижимал к стеночке молоденькую рыжеволосую красавицу в растрепанном платье с обнаженными плечами и выражением сильнейшего томления на милой мордашке. «Курьер ее величества» – прочитал я название.
Аккуратно отброшенное в сторону одеяло (как раз на затуманенного соседа) говорило о продуманности и подготовленности сцены «Нимфетка. Чтение женских романов перед сном».
– У вас столько незамужних дочерей и внучек, ваше величество, что, боюсь, мне не хватит никаких винных запасов Солано, чтобы отблагодарить вас за эти «драгоценности».
Императрица хмыкнула и потыкала пальчиком в «туман»:
– Карик! Ты хотел с Кеем познакомиться! Лови момент, пока пациент жив!
Очень многообещающе, ага. За что можно уважать императрицу – «базар не фильтрует» вообще.
Туман рассеялся. Но не до конца, открыв только лицо и грудь скуластого жилистого мужчины лет сорока пяти. Сорока пяти, если по земным меркам, конечно. Черноволосый, с пронзительными черными глазами, высоким лбом и бородкой клинышком. Эдакий классический Мефистофель.
Каронор ни-Ровено ни-Шумко. Канцлер Двора ее величества. Принц-консорт. Муж ее величества. А я уж тут стал думать всякое нехорошее про ее величество. И ему не сорок пять, разумеется, а сто двадцать. И он гораздо круче меня. Потому что одна императрица с легкостью перевешивает всех своих
