— Мы никому не скажем, — обещаю я, и она снова принимается стучать вязальными спицами.
Мистер Брук хмурится.
— Я ничего такого не имел в виду. Молли — хорошая девушка.
— Конечно, хорошая, — улыбается Мэй.
Алиса, как всегда, только фыркает.
Говорят люди и о пропавших девушках — о девушках, в которых Братья заподозрили прорицательницу. Сестры Чен шепчутся о кузине их подружки, которой приснился странный сон. Соседи начали об этом судачить, явились Братья, увели девушку и велели семье забыть, что у них была дочь и сестра. Как будто это вообще возможно!
Получается, что арестовано уже десять девушек.
Весь день мы будто ходим по лезвию ножа, балансируя на тонкой грани между сочувствием нашим подопечным и критикой Братства. Завершив, наконец, последний визит и забравшись в карету, я поворачиваюсь к Мэй:
— Как ты думаешь, так повсюду?
Мэй кивает.
— Мой брат говорит, люди толкуют о демонстрации протеста.
— Такого ведь раньше никогда не было, да? — Прожив всю жизнь в провинциальном Чатэме, я не могу быть полностью в этом уверена.
— С тех пор как Дочери Персефоны были у власти — никогда, — говорит Мэй. — И нам всем прекрасно известно, что тогда произошло.
Неподалеку от монастыря карета вдруг с толчком останавливается, и Мэй съезжает с сиденья на пол. Наверно, Роберту пришлось резко затормозить, чтоб не наехать на кого-нибудь, думаю я и жалею лошадей, рты которых, скорее всего, пострадали от уздечек, но тут…
— Смотрите! — Алиса дрожащим пальцем показывает в окно.
Ушица полна черных карет с золотой эмблемой Братства. Сердце подпрыгивает у меня в груди. Я насчитала шесть карет — значит, Братьев минимум человек двадцать. Раз их так много, значит, стряслась беда.
Там, внутри, Маура и Тэсс.
Тихий, тоненький голосок в сознании нашептывает мне, что нужно развернуться и бежать туда, откуда явилась. Что, если я окажусь прорицательницей и Братья меня схватят, все обернется очень плохо для всех. В лучшем случае меня станут пытать, чтобы я пророчествовала. В худшем — сожгут на Ричмонд-сквер на глазах у всех, кого я люблю.
Все это я знаю. Я неоднократно слышала об этом из уст заслуживающих доверия людей, но я не могу оставить сестер в опасности.
К тому же я беспокоюсь не только о Тэсс и Мауре. В последнюю пару недель монастырь вместе с его обитательницами каким-то образом нашел путь к моему сердцу. Я не могу назвать день и час, когда это произошло, но монастырь теперь для меня как второй дом, а его насельницы — вторая семья. Рилли, Адди, Дейзи, сестра София, маленькая Люси Уилер — все они знают меня лучше, чем мой собственный Отец, и я не могу допустить, чтобы с ними что-то случилось. Если только в моих силах им помочь, я помогу.
Открыв дверцу кареты, я подбираю юбки и прыгаю на булыжную мостовую. Алиса и Мэй следуют моему примеру. Роберт, опередив нас, уже бежит в сторону монастыря, и я не могу осуждать его за то, что он пренебрег своими обязанностями: он просто с ума сходит при мысли о том, что Вайолет может грозить опасность. Мы спешим за ним.
В передней толпятся Братья. Один, рассевшись на лестничной площадке между первым и вторым этажом, держит в руке пергамент и высоким гнусавым голосом выкрикивает наши имена. Девушки выстроились в коридоре, их по одной забирают в классы или в парадную гостиную. Благодаря солнечно-желтому платью с красным пояском я сразу замечаю Мауру, но Тэсс нигде не видно.
Толстый брат с копной соломенно-светлых волос и маленькими поросячьими глазками хватает меня за руку, когда я прохожу мимо.
— Эй, ты, погоди-ка. Ты кто?
Я наклоняю голову, стараясь отдышаться после сумасшедшей пробежки. Надо вести себя равнодушно, словно мне нечего бояться.
— Кэтрин Кэхилл, сэр.
Брат сверяется со списком учениц, заглянув в который, я вижу, что некоторые имена подчеркнуты.
— Тебя уже вызывали. Нам сказали, что ты у реки продукты раздаешь.
— Да, сэр. Я только что вернулась.
Что тут происходит? Где Тэсс?
— Пошли со мной, — говорит толстяк.
Брат, переваливаясь горой жира, идет по коридору, и девушки поспешно порскают в разные стороны, уступая ему дорогу. Жестом он указывает мне на класс иллюзий.
— Сюда.
