сердце, подпрыгнув, трепещет в груди. — К тому же это задание трудно назвать опасной авантюрой.
Финн выглядит несколько разочарованным, и при виде этой мальчишеской жажды подвигов мои губы помимо воли складываются в легкую улыбку. Я очень рада, что задание не слишком опасно. В конце концов, это настоящая жизнь, а не одна из его книжек.
— Денисов — член Совета. Уверен, его расписание будет мне известно. Что планирует Инесс?
— Не знаю, — признаюсь я. — Недавно она учила нас принимать облик Братьев. Может быть, она собирается выкрасть одного из членов Совета и отправить кого-нибудь из нас вместо него на заседание. На разведку. Бренна прорекла что-нибудь новое?
Финн снимает плащ и застилает им влажную скамейку. Я сажусь, пожалуй, чуть ближе к нему, чем позволяют приличия, моя нога почти касается его серых брюк. Сегодня на нем одежда члена Братства, и она ему к лицу: белая рубашка, серый жилет, черные, забрызганные грязью ботинки. Тэсс усаживается с другой стороны от меня.
— Ну… прорекла, честно говоря. — Он откашливается. — Она предсказала, что один из Братьев станет предателем и перейдет на сторону ведьм.
— Что?! — кричу я, поспешно вскакивая на ноги и чуть не растянувшись при этом на мощеной дорожке.
— Тсс. — Финн ловит меня за руку и усаживает обратно. — Она не сообщила никаких деталей. Ничего такого, по чему можно было бы выйти на меня.
Я глубоко вздыхаю. До сих пор я грудью бросалась на защиту Бренны, но как мне быть, если из-за ее пророчеств люди, которых я люблю, окажутся в серьезной опасности? Неужели Инесс с Маурой правы?
— Это слишком опасно, — начинаю я, — я не хочу…
— Тут решать не тебе, а мне. И я решил. Кое-какие слухи, кстати, и о Сестричестве ходят, — продолжает Финн.
Его веснушчатые руки сложены на коленях всего в нескольких дюймах от моих, на указательном пальце — пятно черных чернил.
— Какие слухи? — вытягивая шею, чтобы лучше видеть, требовательно спрашивает Тэсс.
— Самые радикальные члены Совета хотели закрыть монастырскую школу, но оказались в меньшинстве. Знаете, когда на голосование поставили вердикт о запрете образования для женщин, треть Совета выступила против. И монастырскую школу оставили открытой в качестве уступки недовольным.
— Можно подумать, пятьдесят образованных девушек могут что-то изменить, — резко говорит Тэсс, стукнув себя кулаком по колену.
— Фракция О'Ши считает, что могут. О'Ши заявляет, что любая цитадель женского образования непременно станет гнездом греховности. И ресурсом для потенциального восстания.
Я ехидно ухмыляюсь:
— Ну тут он не ошибся.
— Его фракция считает, что никаких исключений быть не должно и что Братство должно жестче контролировать повседневную жизнь и деятельность Сестричества. Не удивлюсь, если эта тема войдет в повестку дня Руководящего Совета.
Я недоверчиво смеюсь.
— Но как они это себе представляют? Они что, поставят своего человека во главе монастыря?
Финн снова поправляет очки.
— Именно это они и замышляют. О'Ши считает, что настоятелем должен быть кто-то из Братьев. Мол, если уж девицы получают образование, это должно происходить под контролем мужчины.
Я бормочу себе под нос несколько отнюдь не подобающих истинной леди слов.
— Нам придется каждый божий день изменять память этого настоятеля! Он же в овощ превратится.
— Или нам придется только рисовать акварельки, учить французский и штудировать Писание, — фыркает Тэсс.
— Учить французский тоже не получится. Когда во Франции женщины получили право голоса, его запретили, чтоб оградить наших впечатлительных барышень от этих врат аморальности. — Губы Финна кривятся, будто он с трудом сдерживает смех. — О'Ши противостоит Бреннан, другой член Руководящего Совета, человек совсем иного сорта, отец трех дочерей. Осмелюсь предположить, что в них-то все и дело.
— Сложно поверить, будто среди членов Братства есть хорошие люди, — ворчливо говорю я. Финн, вздрогнув, пытается от меня отодвинуться, а я проклинаю себя и жалею, что не подавилась этими словами. Да что со мной сегодня такое? — Прости. Конечно же, я совсем не имела тебя в виду. Я знаю, что тебе совершенно не хотелось вступать в Братство.
— Наверняка я не первый мужчина, которому пришлось стать братом, чтоб обезопасить свою семью. — Финн смотрит на безымянный палец своей правой руки, на котором красуется серебряное кольцо с гравировкой. — Но им, конечно, проще смолчать, чем поставить под сомнение свою преданность делу Братства и даже непосредственно Господу Богу.
— Но это же трусость! Если в Братстве действительно много таких людей, они могли бы все изменить, если бы открыто высказались! — шиплю я.
В нескольких ярдах от нас на скамейке играют в куклы две девчушки с косичками, похожими на поросячьи хвостики, а их мать тем временем прохаживается вокруг пруда с детской коляской.
