— Я была в Харвуде и видела, какие там чудовищные условия. Я считаю, нам надо думать до тех пор, пока мы не найдем способа освободить всех девушек, ведьмы они или нет.
Мэй перестает читать свою мантру:
— Я согласна с Кейт.
— Я тоже, — хором подхватывают Рилла, Мод, Дейзи и Перл.
— Но ведь не придется думать слишком долго? Мы же не допустим, чтоб они вечно там томились? — с нажимом спрашивает Рори.
Я знаю, что она думает о Саши и о ее суде, который состоится уже завтра.
— Нет, конечно. Должен быть способ.
— Я в вас разочарована. — Маура сердито буравит меня взглядом. — Я все знаю про Кейт, но вы-то чего все за ней повторяете, как попки? Я знаю, мы можем устроить побег. А если одна из сиделок заметит что-то, чего ей не надо видеть, мы с Алисой просто изменим ей память.
— Это не меняет дела, — спорю я, взгромождаясь на свою парту. — Вдруг свидетелей будет несколько?
Вайолет с противным скрипом отодвигает свою парту в сторону от Алисиной и впервые подает голос:
— А если вам не удастся зачаровать свидетелей? Тогда мы все окажемся в опасности!
— И что это должно означать? — огрызается Алиса, покачивая пальцем ониксовую серьгу в ухе. — Маура изумительно владеет ментальной магией и принуждением, а я всегда смогу ей помочь.
— Но что, если у вас не получится? Что будет, если откроется, что Сестричество — это ведьминское гнездо? Что тогда будет со всеми нами? С моим отцом?
— Не будь дурочкой, — яростно говорит Алиса, — твой отец всегда сможет сказать, что был под чарами принуждения или что он вообще ничего не знал о магии. Я могу стереть его память, так что ему даже врать не придется.
Вайолет с такой силой швыряет на парту грифельную доску, что та раскалывается пополам, и половина девушек подскакивает от испуга.
— Черта с два!
— Вайолет, ты что?! — задыхается Алиса, и ее уши краснеют.
— Нет уж! Ментальная магия — это тебе не игрушка, которую можно всем под нос совать и хвастаться, чтоб завидовали. Я не хочу, чтобы ты свела с ума моего отца, как ту бедную девушку в прошлом году.
Алиса прижимает руку к декольте. Если бы я не знала, что у нее нет сердца, я бы наверняка прониклась к ней жалостью.
— Да как ты смеешь!
Вайолет вызывающе и злобно смотрит на свою лучшую подругу:
— Ты бы поняла меня, если бы твой отец что-то для тебя значил. Но тебе есть дело только до его кошелька.
Алиса выскальзывает из-за парты и, возмущенно задрав нос, шествует к Мауре:
— Ну теперь я знаю, кто мне настоящие подруги!
— Все это слишком важно, чтобы ждать. Чем больше у нас будет ведьм, способных к ментальной магии, тем лучше мы сможем защитить себя, — настаивает Маура, отказываясь признать, что большинство уже не на ее стороне. — Нельзя сидеть тут сложа руки и дожидаться, пока Братья заберут нас поодиночке. Мы можем сами начать их преследовать.
— Как? — совершенно не по-дамски фыркает Вайолет. — Будешь бросаться на каждого Брата, который встретится тебе на улице, и изменять его память?
Странно, что Вайолет не превратилась в камень, думаю я, заметив, как свирепо зыркнула на нее Алиса.
— А почему бы и нет? Все лучше, чем сидеть тут и ждать, пока безумная пророчица выдаст нас со всеми потрохами. Мы должны что-то делать, и я рада, что среди вас есть, — она многозначительно смотрит на Мауру, — не только малодушные трусихи.
— Все обдумать, вместо того чтобы переть напролом, — это вовсе не трусость, — говорю я и стискиваю зубы.
— А может, ты просто хочешь, чтобы стычки с Братьями начались как можно позже. Может, ты вообще благоволишь к ним, но скрываешь это? У тебя ведь кавалер в Братстве! — глумится Алиса.
Мое сердце обрывается. Неужели Маура сказала ей, что я по-прежнему встречаюсь с Финном?
— Ах, как это патетично — заступаться за человека, который тебя бросил!
— У тебя ухажер в Братстве? — ахает рядом Рилла. — Ты никогда не рассказывала!
— Ты всегда так делаешь, Алиса, — сетует Вайолет. — Высмеиваешь людей, которые с тобой не согласны. Знаешь, всем позволено иметь собственное мнение, не только тебе.
— Да ты просто завидуешь, потому что нам от тебя никакого толку! Ты не владеешь ментальной магией, а твои иллюзии просто кошмарны! Если бы твой папочка не предложил себя Сестричеству в качестве дармового кучера, ноги бы твоей тут не было, толку нет — тебя спасать! — орет Алиса, и ее красивое личико делается красным.
