настоятельницей монастыря? И сможет ли она отказаться от власти, когда пройдут эти четыре года, или будет искать способ остаться у руля?
— Но мне все еще хочется выйти за Финна, — признаюсь я, — и иметь семью. Я знаю, это ужасно и эгоистично, но я хочу жить именно так.
Сестра Кора улыбается.
— Может, тебе и не придется жить иначе. Если у нас все получится… что ж, тогда ты сможешь открыто заниматься целительством, работать сестрой милосердия, и создать семью, и помогать Тэсс в делах Сестричества. Тогда тебе не придется выбирать.
Я представляю себе свой собственный сад, маленьких веснушчатых девчонок, унаследовавших непослушные волосы Финна и мою страсть карабкаться по деревьям. Я представляю, как мы все в обнимку сидим вечером на диване, а Финн читает нам вслух пиратские истории. Может быть, мои дочери окажутся ведьмами, но в Новой Англии, где правит Сестричество, им не придется жить в страхе разоблачения. Они смогут свободно учиться колдовать, не испытывая стыда и ужаса. Магическая сила будет благословением, а не проклятием. Может быть, я смогу преподнести им этот дар.
13
На следующее утро у Тэсс случается еще одно видение. Мы с ней и с Мэй расположились в парадной гостиной. Я, развалившись на коричневом ковре у камина, читаю принадлежащий Тэсс экземпляр «Метаморфоз». Я уже слышала от отца все эти истории, но теперь хочу прочесть их сама, потому что «Метаморфозы» — любимая книга Финна. Тэсс сидит на диване и повторяет китайские слова, отрабатывая произношение. Вот она тянется за чашкой чая… и ее серые глаза вдруг пустеют, становятся матовыми. Чашка падает обратно на стол, потом — на пол и катится, заливая все вокруг чаем. На столе тоже лужа, и с зеленой юбки Тэсс капает.
— Тэсс?
Оттолкнув книгу в сторону, я спешу к сестре, а Мэй тут же берется за дело, промокая чайные лужи своим бледно-желтым носовым платком. Взгляд Тэсс направлен в никуда, и Мэй касается ее руки:
— Тэсс?
— Извините, — выдыхает, приходя в себя, сестренка, — у меня голова закружилась.
Мэй кладет ладонь на лоб Тэсс:
— Жара нет.
Я собираю осколки и судорожно придумываю разумное объяснение случившемуся.
— Может, это месячные недомогания?
Тэсс густо краснеет.
— Может быть, — пискляво отвечает она.
— Не хочешь подняться и прилечь? Я принесу тебе бутылку горячей воды, чтоб согреть постель, — предлагаю я.
— Идите, — говорит Мэй, — я все тут приберу.
— Спасибо.
Я протягиваю Мэй и свой носовой платок тоже, а потом мы с Тэсс выходим в коридор. Мы молчим, пока не добираемся до комнаты, которую Тэсс делит с Маурой; она на том же этаже, что и моя, но в противоположном конце коридора. Тут повсюду разбросаны чулки Мауры, а на стуле у туалетного столика висит ее голубая кружевная нижняя юбка. Кровать Тэсс у окна, скрытого занавесками, которые миссис О'Хара год назад сшила для самой младшей Кэхилл. На подоконнике стоит дагеротип, запечатлевший Маму и Отца, а одноглазый плюшевый медвежонок по имени Циклоп занимает почетное место на подушке.
— Со мной все хорошо, — заявляет Тэсс, как только мы закрываем за собою дверь. — Не о чем беспокоиться.
— У тебя снова было видение, да?
Она прижимает пальцы к вискам.
— Да. Расстегнешь мне платье?
Пока я жду продолжения, мои пальцы бегут по ряду пуговичек на спине Тэсс, расстегивая их одну за другой. Тэсс вздыхает, стягивая через голову платье:
— Знаешь, я чувствую, когда ты на меня смотришь.
Я стараюсь смирить разыгравшееся любопытство. Молчание Тэсс вовсе не обязательно означает, что ей привиделось нечто ужасное. Может, она просто оберегает чужие тайны, а может, ее видение вообще никак меня не касается, незачем и нос совать. Потому что лично мне, например, не хотелось бы, чтоб Тэсс рассказывала всем и каждому о нашем с Финном поцелуе, который она увидела.
В следующем месяце Тэсс исполнится тринадцать. Под руководством Елены она выросла настоящей юной леди, которая носит корсет, нижнюю юбку и
