– Где Зебедайя? – спросил Сол, хотя на самом деле его больше всего радовало отсутствие Зулы.
– Ты хотел с ним поговорить?
– Не особенно. – Он протянул рюкзак. – Послушай, я сделал, что вы хотели. Больше я в этом не участвую.
– Все подходит? – Дюрен моргнул, и на миг на Сола уставились его татуированные демонические глаза.
– Подходит?
– Давай узнаем. – Дюрен взял у него рюкзак и передал Катрис.
– Спасибо, – пробормотала она и, вытащив двухлитровый цилиндр, положила на сиденье рядом с собой. Открыла узкий черный ящик.
Сол с интересом смотрел, как она аккуратно навинтила кусочек трубы на клапан и удовлетворенно кивнула.
– Я должен тебе кое-что сказать, – проговорил Сол.
– И что же это? – спросил Дюрен раздражающе бесстрастным тоном, который свидетельствовал о том, что любые слова Сола не имели абсолютно никакого значения.
– Я больше тебя – и всех вас – не увижу. Мне наплевать, чем вы занимаетесь и во что верите. Вам бы стоило однажды взглянуть на небо. Сириус сходит с ума. Может, надо об этом подумать.
– Может, тебе стоило бы подумать о том, почему он сходит с ума, Сол? Эта планета не желает, чтобы мы тут жили, особенно сейчас.
Сол обнаружил, что ему очень тяжело разговаривать с тем, кто рассуждает об иррациональном так спокойно, будто это в порядке вещей.
– Это всплеск солнечной активности, Дюрен, а не политический протест. И как понять твое «особенно сейчас»? – Он чуть не ударил себя за вопрос, позволяющий углубиться в тему.
– Экспедиция, – сказал Дюрен. – Они пришли сюда, готовые убить этот мир, Сол. АЗЧ принес с собой великое зло. Зебедайя предупредил нас. Он знал, что это случится.
– Никто никого не убивает.
– Они могут, Сол, и они это сделают, если в своем высокомерии решат, что так надо. Не существует преступления, на которое они бы не пошли, прикрываясь извращённым предлогом защиты своих интересов. Вот почему звезда отвечает на их насильственные действия единственным известным ей способом.
– Точно.
Солом начало овладевать нетерпение, он хотел, чтобы эта странная пытка поскорее закончилась, чтобы можно было выбраться из проклятого лимузина. Напротив него Катрис втыкала в привод клапана оптоволоконные и питающие кабели.
– Я знаю, что это закончится, Сол, – сказал Дюрен. – Я знаю, что Сент-Либра одержит победу, потому что такое уже случалось.
– Что?
– Целую вечность назад. Другие пришли в этот мир и попытались его присвоить. Ты можешь вообразить такое зазнайство? Присвоить целый мир, жизнь, которая тебе не принадлежит.
– И что случилось?
– Они ушли. Такова судьба всей эфемерной животной жизни, когда солнце охлаждается. Все мы ищем его тепла, чтобы оно питало нас, без его щедрости маленькие и слабые создания вроде нас не могут выжить.
– Ты хочешь сказать, до нас на Сент-Либре были другие пришельцы?
– Да.
– Откуда ты это узнал?
– Зебедайя нам сказал. Он знает историю этого мира, этой жизни.
Сол строго-настрого запретил себе спрашивать. «И речи быть не может. Я не пойду по этому пути». Взамен он повернулся к Катрис:
– Все подходит?
– Да, – сказала она.
– Тогда я ухожу. – Это прозвучало как вызов. – Без обид, но я не хочу вас больше ни видеть, ни слышать.
– Тебе не скрыться от вести, которую посылает Сент-Либра, Сол, – сказал Дюрен. – Оглянись вокруг. Посмотри на необъятность того, что перед тобой. То, что мы делаем, такая малая часть, но мы помогаем как можем и гордимся этим. Людям здесь больше нет места. Ты должен отправиться домой, старик, обратно через портал, чтобы отыскать более счастливую жизнь.
– Как-нибудь разберусь, дружище.
Дверь плавно открылась, и Сол вышел наружу, в горячий и сухой воздух, под полыхающий сине-белый свет Сириуса. Шагая к своему «Рохану», он ощутил глубокое облегчение. Включив топливные элементы, он выехал на серпантин, который вёл вниз, к рю Тюрбиго.
«Что это была за чертовщина?» – спросила Эмили.
– Они психи, – проворчал Сол. – Весь их чертов шабаш. Больные на голову придурки: древние инопланетяне, летающие тарелки, АЗЧ взрывает
