— Лё-о-од! — слышится справа впереди.
Доминик сворачивает на параллельную улицу, пальцы, сомкнутые на запястье Кейко, становятся скользкими. Больше всего он сейчас боится отпустить её руку.
— Ники, стой, — просит Кейко. — Не беги, пожалуйста!
Они останавливаются, тяжело дыша. Ники шарит взглядом по земле, ищет в пыли смертоносные синие кристаллы. Не находит, но не может отвести глаз от пыли под ногами. «Если я пропущу, и мы наступим…» В полутьме слабый отблеск ледяных граней мерещится всюду. «Оно везде. Оно тут, у нас под ногами, кругом…»
— Ники, посмотри на меня, — голос Кейко возвращает Ники к реальности. Она берёт его лицо в ладони, целует, ерошит коротко остриженные волосы. — Успокойся. Я с тобой.
— Страшно, Кей… Как тут можно жить? — из пересохшего горла вырывается сиплый шёпот.
— Мы не живём, а выживаем. Успокойся. Пока все были на празднике, лёд разросся. Тут так часто бывает.
Из подъезда выбегает полуодетая женщина с тазом воды, едва не налетает на девушку.
— Что стоите? Куда нести?
— Мадам, полицию бы… — робко отвечает Кейко.
— Дура косая, пока дозовёшься полицию, тут всё льдом порастёт! — рявкает женщина. И спешит со своей ношей туда, где слышны испуганные голоса людей.
Кейко обиженно закусывает губу, провожает её взглядом.
— Она права. Ники, поезжай домой. Я нужна там, — твёрдо говорит она. И прежде, чем Доминик успевает что-либо возразить, исчезает за углом.
— Завтра в десять утра! — доносится до молодого человека её звонкий голос.
Ники хочется догнать её, и он даже делает шаг… но на краю зрения мелькает под ногами что-то светлое, и парень испуганно шарахается в сторону. Сердце колотится, ноги отказываются повиноваться. Доминик прижимается спиной к стене, закрывает глаза.
«Как брат учил? Сосчитать до тридцати… и что потом? Я не могу туда, я не пойду… Но там же Кей, я её не брошу…»
Из подъезда высыпает целая компания с различными ёмкостями, в которых плещется вода. Доминик оказывается на их пути, и волей-неволей приходится следовать за ними. И лишь несколько минут спустя он понимает, что идёт не туда и вообще не ориентируется в переплетении узких переулков.
«Где я? Как теперь обратно-то? Чёртов Третий круг! Увезу отсюда Кей и не позволю возвращаться обратно никогда-никогда!»
Доминик мечется от перекрёстка к перекрёстку, натыкаясь на людей. Кто-то возвращается домой, кто-то спешит с вёдрами воды на крик: «Лёд!», кто-то вышел подработать.
— Эй, месье! Не желаете любви с лучшей девушкой в квартале? Месье, всего-то за пяток купонов. Не жмоться, красавец, сказочное удовольствие гарантировано!
— Смотри, куда ноги несут, сопляк!
— Месье желает девушку? Может, мальчика? За небольшую доплату могу предложить детишек…
Накатывает новая волна ужаса. Ночь обезличивает, прячет глубоко в карманы тёмных одеяний все знакомые здания и ориентиры. Всё труднее дышать, кружится голова. «Я заблудился», — думает Ники со странной смесью ужаса и эйфории. Действительно, смешно: столько раз бывать тут и в светлое, и в тёмное время суток — и с перепугу потеряться настолько, что вообще не понять, где находишься.
— Месье! — окликает Ники прохожего. — Месье, подскажите, где я нахожусь? Что это за линия, в какой стороне Второй круг?
Прохожий шарахается от Доминика, его сотрясает сильный кашель, от которого в воздухе разливается зловоние. Кажется, что человек гниёт заживо. Ники отшатывается от него, налетает спиной на столб, обозначающий остановку гиробуса. «Указатель. Здесь должен быть указатель», — взгляд лихорадочно шарит в поисках таблички, но не находит.
— Где я? Господи, да что же это… — тихонько стонет Доминик.
Безымянные перекрёстки. Тусклый свет одиночных фонарей. Тёмные провалы окон. Одинаковые безликие высотки. Под ногами битое стекло, пыль, мусор. Белая футболка пропиталась потом, липнет к спине. Живот подводит от острого чувства страха и одиночества.
— Кей-ко-оооооооооо!!! — отчаянно орёт Доминик.
Ответом ему — лишь отзвуки пьяных голосов вдали. Ники садится на растрескавшийся тротуар, обнимает себя за плечи.
— Соберись. Соберись! Успокойся и думай, как выбраться, — шепчет он.
Решение приходит довольно скоро. Надо следовать вдоль одной из линий. Она выведет или к пропускному пункту, или к черте города. Всё просто, Ники, как ты сразу не додумался.
Он встаёт, отряхивает от пыли джинсы и быстрым шагом идёт по улице. «Только прямо, никуда не сворачивая», — бодро напутствует он сам себя. Эхо шагов дробится, множится в подворотнях, и Ники кажется, что он не один, его — целая толпа.
