вопросов.
— Как ты меня нашёл?
— Проследил сигнал твоего Гизмо.
— Да, но мой Гизмо там, внизу, — я указала на окно.
Он глянул вниз на площадь:
— Да, и ты можешь представить, как я удивился, когда сигнал твоего Гизмо возник прямо посередине Пассажа. Такая неосторожность — это на тебя не похоже.
Руди зачерпнул «месива» и продолжил:
— Вот я и подумал, что ты устроишься где–нибудь в безопасности, чтобы проследить за ним. Здесь качественная и недорогая еда и отличное место для наблюдения. Нетрудно было сообразить.
— Как у вас всё просто, мистер Умник. — Я встала. — Ладно, я пошла…
— Сядь.
— Что–то не хочется.
— Я сказал, сядь, Джаз. — Он бросил на меня раздражённый взгляд. — Если ты думаешь, что я не могу скрутить тебя прямо здесь, ты ошибаешься. Так что жуй своё «месиво» — нам надо поговорить.
Я села. Драться с Руди бесполезно, я с ним не справлюсь. Однажды я уже попробовала — когда была семнадцатилетней кретинкой. Мышцы у этого парня просто железные. Потрясающие стальные мышцы, как у жеребца. Интересно, он качается в спортзале? Наверняка. Я попыталась представить себе, как Руди выглядит на тренажерах. Наверное, весь мокрый от пота. Конечно, мокрый. И пот струйками стекает по его гладким мускулам…
— Я знаю, что ты непричастна к убийствам, — сказал Руди.
Это вернуло меня к реальности:
— О, ты этот комплимент, наверное, всем своим девушкам говоришь.
Руди указал на меня ложкой:
— Но я также знаю, что это ты взорвала комбайны «Санчез».
— Я не имею к этому никакого отношения.
— Ты всерьёз думаешь, что я поверю, что саботаж, убийства и тот факт, что ты прячешься, никак между собой не связаны? — Руди аккуратно зачерпнул ещё ложку «месива». Манеры у него были превосходные. — Ты в самом центре этой заварушки, и я хочу знать, что тебе известно.
— Ты и так знаешь, что мне известно. Лучше бы убийствами занимался, чем без конца гоняться за мной с этой твоей мелочной вендеттой.
— Джаз, я пытаюсь спасти тебе жизнь. — Руди положил салфетку на стол. — Ты хоть представляешь, каких врагов ты себе нажила этим саботажем?
— Ты знаешь, кому принадлежит «Санчез Алюминий»?
Я пожала плечами:
— Какой–то бразильской компании.
— Владелец «Алюминия» — это «Паласио», крупнейший и самый могущественный криминальный синдикат Бразилии.
Я застыла.
Вот дерьмо. Это же надо так вляпаться.
— Понятно, — сказала я, — ребята злопамятные, не так ли?
— Да. Это мафия старого образца, для них убийство — просто очередной довод.
— Послушай, но это же просто невозможно! Я никогда даже не слышала про них.
— Будем считать, что я — возможно — несколько больше тебя знаю об организованной преступности в моём городе.
Я опустила голову на руки:
— Ты это всерьез? Какого черта бразильской мафии понадобилась компания по производству алюминия на Луне? Тем более, что алюминиевая индустрия вообще еле жива.
— Доходы их не интересуют, — ответил Руди, — они используют «Санчез Алюминий» для отмывания денег. Артемидийские жетоны — это почти не регулируемая и трудно отслеживаемая квазивалюта. Да и к подтверждению личности мы здесь подходим более чем поверхностно. Просто райское местечко для грязных денег.
— О не–е–ет…
— Тебе сильно повезло, что здесь очень мало членов «Паласио», поскольку «Алюминий» для них — не серьёзная операция, а просто способ креативно вести финансовый учёт. Но похоже, по крайней мере один из их наёмников здесь имеется.