– Буду стоять рядом. За шторкой. И контролировать.
На это Ярослав согласился. И из спальни мы выходили вдвоем – оба завернутые в полотенца и с одинаковым ужасом в глазах. Спустились вниз и, слава богу, никого не встретили. Друзья все еще оставались на кухне.
Зарецкий залез в ванну первым и включил воду. Из-за занавески высунулась его рука и нетерпеливо потрясла зажатым в пальцах полотенцем, мол, подержи его. Я покорно повесила полотенце на крючок.
– И что мне делать? – озадаченно спросил Яр из-за занавески.
– То, что ты обычно делаешь с собой в душе, – ледяным тоном отвечала я.
Он рассмеялся.
– Я такое с тобой делать не буду.
– Котик, – мрачно сказала я. – Не думай о глупостях. Думай о том, чтобы выжить. Потому что если ты будешь нести чушь и заниматься ерундой в моем теле, я тебя прикончу. – И скомандовала: – Для начала возьми мочалку и гель для душа.
– Дай, – тотчас потребовал Яр. Скрипя зубами, вновь пришлось подчиняться и просовывать руку за шторку, чувствуя себя до ужаса нелепо.
Тотчас запахло персиком и манго.
– Ты сколько геля вылил?! – обалдела я, забирая полупустую баночку.
– Как получилось, – фыркнул Ярослав и вскрикнул.
– Что? – заволновалась я.
– У тебя кожа нежная, – проворчал он. – Два раза потер по плечу и пятно красное.
– Идиот, – выдохнула я возмущенно. – Аккуратнее с моим телом.
– Я стараюсь! – фыркнул Зарецкий и сообщил задумчиво: – У тебя все так гладко.
– Где? – заподозрила я неладное.
– Везде…
– Мойся молча, – почти взмолилась я, боясь представить, о чем Ярослав ведет речь.
Он внял моему совету. Я же стояла за шторкой и непонимающе смотрела на свое отражение, отмечая каждую мелкую деталь, каждую черточку лица, каждую крапинку в светло-зеленых глазах, в которых затаились испуг и удивление.
Я коснулась рукой тонкого, едва заметного шрама на скуле, провела пальцем по линии губ, дотронулась до щеки… Она оказалась колючей, хоть щетины и не было видно.
– Ты часто бреешься? – спросила я.
– Каждый день. Добро пожаловать в суровую мужскую реальность, – заявил Ярослав.
– Ха! Поверь, женская реальность куда суровее, – отозвалась я и кротко поинтересовалась: – Ты когда-нибудь делал эпиляцию?
– Не делал и не собираюсь, – отрезал он.
– Если мы в самом скором времени не обменяемся обратно, то сделаешь, – ангельским голоском произнесла я. Зарецкий лишь выругался.
– Насть, – позвал он меня, выключая воду спустя несколько минут.
– Что?
– А ты ничего.
– В смысле? – глупо переспросила я.
– В прямом, – Яр хихикнул – не знаю, как у него это получилось, я таких звуков в жизни не издавала. – Дай полотенце.
Из ванны он вылез благоухающий гелем для душа и довольный собой – выполнил такую важную миссию!
– А почему волосы не вымыл? – понимая, что сердиться бесполезно, спросила я.
– Вымыл, – возмутился Ярослав и подергал себя за мокрую запутанную прядь. – Сверху полил.
– Я бы на тебя сверху цемент полила, – сказала я, набрасывая ему на плечи ручное полотенце. – Сейчас я тебе волосы мыть буду. Нагнись над ванной.
– Зачем нагибаться?! – заволновался вновь Ярослав.
– Чтобы вода с волос не попала на пол и на тебя! – стала терять я терпение. Что за непроходимый дурак?!
– Я могу на край ванны сесть, – предложил он.
– Ты нагнешься, – сердито посмотрела на его лицо я.
– Сяду. Мне так удобнее, – стал Яр спорить.
– Нагнешься! Или я тебя нагну! – прошипела я.
В ванную комнату постучали. И озадаченный голос Алсу спросил:
– Ребят, все в порядке?
