любовь.
– Как поняли? – удивилась Ранджи. Все остальные уставились на меня столь внимательно, что мне стало неудобно.
И я решила совместить правду и ложь в своем импровизированном рассказе.
– Мы встретились вчера поздно вечером на берегу озера, – вдохновенно начала я и тут же допустила оплошность: – Он, луна и я.
– Кто – он? – поинтересовался въедливым голосом Темные Силы.
– Ты меня плохо расслышал. Я имел в виду «она», – отозвалась я. – Я, луна и Настенька. Вода была похожа на упавшее звездное небо. Умиротворяюще пахло соснами. Пели птички.
– По-моему, ночью только совы ухали, – хмыкнула Ранджи.
– Совы тоже птицы, – сказала я уверенно и сделала новый глоток глинтвейна. – В общем, было романтично. И я вдруг понял, что Настя – чудесная. Красивая. Добрая.
Саму себя хвалить было неловко, но что я могла поделать?
– Очень добрая, – хмыкнул Олег, и я возмутилась про себя.
– В ней есть внутренний свет, – стараясь сделать голос мечтательным, произнесла я. – И он меня ослепил…
Я сделала паузу. В теле Зарецкого во мне просыпалась любовь к театральщине.
– И что потом? Ты тоже стал светиться? – спросил насмешливо Дан.
– Почти, – усмехнулась я. – Не знаю, что это было. Может быть, магия этого места… Но я понял, что меня тянет к Насте. А ее – ко мне.
На этом я выдохлась.
– И? – не сводила с меня глаз Алсу.
– И она меня поцеловала, – сказала я, глядя прямо в глаза Карлу, который молча пил чай и смотрел на меня – теперь не как на дохлую мышь, а на вполне себе живого таракана, которого следовало прихлопнуть.
– И мы поняли, что должны быть вместе, – закруглилась я.
– Однако, – только и сказал Дан.
– Может, ты ее шантажируешь? – спросил Олег. – Поэтому она прикидывается твоей девчулей? Ты смотри, приятель, я за Настю порву.
Друг вроде бы шутил, но глаза его были серьезными. Я даже не знала – радоваться или нет.
Ярослав вернулся спустя двадцать минут, когда я уже вся изнервничалась. В руках у него был пакет, видимо, с вещами, а за спиной – довольный Шейк, сияющий, как золото на солнце. За спиной его был рюкзак.
Его-то Зарецкий зачем притащил?!
– Привет, народ! – весело приветствовал Шейк всех, заходя в коттедж. – Как дела? О, Яр! А ты чего в одеяле сидишь? – и парень, подойдя ко мне, хлопнул по плечу.
– Ребяточки, – обратился медовым голосочком Яр к моим друзьям. – Я поеду в машине с Ярочкой. А с вами Шейк поедет, хорошо? Мы уже договорились. Пойдем, любимый, – улыбнулся он мне, – переоденемся. Я тебе сухие вещи принесла.
И он потряс пакетом прямо перед моим лицом. Пришлось встать и идти в спальню следом за этим ненормальным. Шейк же, громко и весело разговаривая, уселся рядом с Ранджи, к которой явно питал слабость. Та лишь иронично на него смотрела.
В отличие от Зарецкого, я переоделась быстро – почти как солдат. И почувствовала себя куда более комфортно, находясь в джинсах, майке и кофте на молнии, кажется, с чужого плеча.
– Теперь пошли бриться, – маниакально сказал Ярослав – он умудрился взять с собой станок и пену.
– Не хочу, – заупрямилась я.
– Надо.
– Не надо.
– Мы же договорились, что должны быть похожими на самих себя, – свел брови к переносице Яр. – Я свою часть договоренности выполняю. Хожу в этом мерзком лифаке, – повел он плечами. – Так что и ты, Мельникова, будь добра.
В результате мы опять пошли в ванную, и Яр сам решил побрить меня – вернее, себя самого. Чувствуя себя крайне глупо, я сидела на стуле с пеной на лице, а он склонился ко мне и проводил острым лезвием по коже. Вид при этом Зарецкий имел такой сосредоточенный, будто, по меньшей мере, управлял космическим кораблем.
Дверь мы запереть забыли, поэтому сначала к нам вломился Дан.
– Как интересно, – сказал он, большими глазами глядя на мое тело. – Насть, а он сам не может?..
– Яр хочет, чтобы это делали мои нежные руки, – сообщил Зарецкий.
– А, понятно, – не нашелся, что ответить, друг.
Следом зашла Алсу.
