дому. Мира шагала по грунтовой дороге, с любопытством осматриваясь по сторонам. Поселок, несмотря на запутанность улиц, ей нравился и напоминал собственное детство, проведенное на даче с бабушкой. Казалось даже, что она попала в прошлое. Тут было все точно так же: поздние цветы, красные гроздья рябины в золотистых листьях, разномастные заборы: деревянные и металлические, высокие и низкие, серые и ярко выкрашенные, старые покосившиеся и стройные, совсем новые. Одни наглухо скрывали участки, за другими было видно все, как на ладони: и пустые теплицы, и вскопанные грядки, и деревья, и крыльца, и веранды – у всех разные, но сейчас засыпающие.
На одном из домиков, нарядном, с резными ставнями, висела игрушка – кукла-мотанка в традиционной народной одежде с вышивкой. Лица у куклы не было, зато голова была повязана платком.
Кукла Мире понравилась, и она с интересом рассматривала ее, зато Дарена фыркнула и полетела дальше – оберег не давал ей возможность попасть на участок, хоть ей и не очень-то этого хотелось.
До дачи Зарецких Мира добралась спустя пять минут и в нерешительности остановилась у кованых ворот, за которыми возвышался крепкий двухэтажный дом. Как попасть внутрь, преодолев глухой забор, Мира не представляла. Она на всякий случай подергала калитку, но та, естественно, была закрыта.
– Что делать? – спросила Мира.
– Новый поставили, – хмурясь, сказала Дарена. И тут ее лицо просияло. – Я знаю, как попасть на участок! – просияла девочка. – За мной!
Она привела Миру к соседнему участку со старым домом, но аккуратным и ухоженным – уже который год тут выращивала овощи пожилая интеллигентная пара, и попасть к ним оказалось проще простого – нужно было просто протянуть руку и отодвинуть железный засов, что Мира, на всякий случай оглядевшись, и сделала.
Оказавшись на чужом участке, девушка осторожно заперла калитку и замерла, внутренне готовясь к тому, что сейчас вдруг объявятся хозяева и схватят ее. Однако этого не произошло. Людей в округе вообще не было, казалось, дачный поселок вымер.
– Чего стоишь? Пошли! – сказала Дарена довольным голосом и поманила подругу за собой. Они миновали домик, прошли стеклянную теплицу, баню и уперлись в деревянный низкий заборчик, который разделял участки – за ним начиналась территория Зарецких. Вдоль заборчика по обе стороны росла смородина, жимолость и малина, поэтому соседи друг друга не видели. Мира кое-как перелезла забор, умудрившись порвать джинсы на колене и поцарапать до крови руку, и крадучись пошла следом за Дареной по участку. Услышав шорох, Мира тотчас присела на корточки, боясь, что ее застигнут врасплох разгневанные хозяева. Еще никогда она не проникала на чужую частную собственность, и, честно говоря, девушке было страшно. Однако отступить она не могла.
– Да не бойся ты так, – махнула рукой Дарена. – Мои осенью на дачу не ездят. Сейчас выкопаешь кое-что, и пойдем назад. Потерпи, подруга!
Они обогнули двухэтажный дом и оказались в небольшом саду. Вишня давно уже отошла, а вот яблоки еще были, и Мира сорвала одно из них, зеленое, с румяным боком. Обтерла об майку и откусила.
Следуя за Дареной, она вышла к деревянной резной беседке с крышей, похожей на купол. Неподалеку от нее росла единственная на участке береза, и Дарена остановилась рядом с ней. В прошлый раз девочка была здесь с Вольгой, слышала тихую песнь трав и видела свет, мягко бьющий из-под земли, в том месте, где были закопаны кольца. Сейчас все оставалось как прежде, но Дарена точно знала – подарок бабушки все еще под землей. Чувствовала. Все еще была их хозяйкой.
– Копай тут, – сказала она Мире, в нерешительности остановившейся у березы с раскидистыми ветвями. Девушка опустилась на корточки, доставая из рюкзака заранее припасенную лопатку. Несколько минут – и в ее руках была деревянная потемневшая шкатулка, обернутая целлофаном. Мира развернула его, открыла шкатулку и достала алый мешочек с серебряными завязками. Внутри лежали два кольца – старинные, тоненькие, золотые, с россыпью невзрачных камешков. Они сверкнули рассветным пламенем, но это заметила только Дарена.
Она почувствовала вдруг тоску: глубокую, выматывающую, острую, как стальное лезвие ножа. Как будто вчера она закапывала подарок прабабушки под березой, как будто вчера сидела в беседке вместе с родителями и братьями, как будто вчера была живой.
Мира тем временем запихала мешочек в рюкзак, а шкатулку вернула в вырытую яму и стала ее закапывать. Сверху она положила траву и листья и потопталась для порядка, чтобы было незаметно.
– Спасибо, – сказала Дарена, чувствуя облегчение, и вдруг предложила: – Давай посидим немного в беседке?
– Давай, – согласилась Мира. – Я у вас яблок еще нарву, если можно?
– Можно, – махнула рукой Дарена. – Хоть три ведра. Все равно пропадут, наверное.
Три ведра срывать Мира, естественно, не стала, но с десяток накидала себе в рюкзак и еще несколько взяла с собой в беседку – ей этот странный поход на чужой участок напоминал дачную жизнь с бабушкой. Они тоже сидели вместе – правда, не в беседке, а на лавочке, и ели вместе яблоки или груши, или вишню. А потом варили компоты и варенье, закатывали банки с огурцами и помидорами.
В беседке было хорошо – с холма, на котором располагалась дача Зарецких, открывался чудесный вид на далекий лес и горы вдалеке, над которыми застыло звенящее голубое небо.
Яблоки были сочными, сладкими, с медовым привкусом. Как у бабушки на даче.
