Мы покинули эту комнату. Мама Ярослава что-то говорила мне, а я, не слыша ее, обернулась и еще раз встретилась глазами с глазами Даши на фото.
Как же так? Так не бывает. Нет.
Мне показалось, что Даша подмигнула, и я тряхнула головой, прогоняя видение прочь.
В кухню я вернулась на ватных ногах. Ярослав тотчас вопросительно уставился на меня, и я показала ему знак «окей», решив, что про Дашу расскажу только тогда, когда мы останемся наедине.
Маргарита Сергеевна решила накормить нас завтраком. Она включила чайник и принялась хлопотать у плиты, попутно ведя разговор о погоде.
– Ярослав, помоги, пожалуйста, – попросила она между делом. – Подай, пожалуйста, сковороду, ту, которая новая.
Я, однако, не успела сказать и слова.
– Давайте я помогу, – вскочил на ноги Зарецкий, который понимал, что я в его кухне совсем не ориентируюсь.
– Нет, что вы, Настя, вы – гостья, – отмахнулась Маргарита Сергеевна.
– Мне неловко просто так сидеть, – заявил парень. Его помощь оказалась не самой эффективной, и если на роль «принеси-подай» он еще годился, то овощи для легкого салата, например, даже не мог нормально порезать. Видя, как Зарецкий кромсает огурец, я молча отобрала у него нож и сама стала резать – это всегда получалось у меня хорошо. Когда Маргарита Сергеевна обернулась и увидела, что ее сын аккуратно и старательно работает ножом, глаза у нее округлились.
– Надо же, – сказала она. – А я и не знала, что ты так можешь.
– Я все могу, – ответила я.
– Настя, он так всегда говорит, – тотчас сказала Маргарита Сергеевна. – А потом разгребаем всем домом. Но сегодня Ярик прям молодец.
«Настя» кисло улыбнулся.
За завтраком разговаривала по большей части Маргарита Сергеевна. Я все еще находилась под властью эмоций, а перед глазами стоял образ Даши. Ярослав же, видимо, боялся сказать что-нибудь не то, а потому предпочитал молча уплетать за обе щеки легкий овощной салат и воздушный омлет с ветчиной, а после перешел на булочки с джемом под одобрительный взгляд Маргариты Сергеевны. Мне же есть не хотелось совершенно, к тому же вкус еды казался несколько другим – вкусовые рецепторы Зарецкого отличались от моих.
– Ярослав, – позвала меня хозяйка дома. – Почему не ешь?
Видимо, обычно Зарецкий не страдал отсутствием аппетита.
– Я не голоден, – сказала я. Голода и правда не было. Это тело вообще было странным.
Пока Маргарита Сергеевна отвернулась к плите, ее сыночек украл у меня омлет и со счастливым видом зажевал половину. А половину отдал крутящемуся под ногами псу.
– Ты сейчас в университет? – спросила женщина уже в конце завтрака, когда мы пили кофе. Я обычно предпочитала кофе крепкий, горький, без добавок, а сейчас с удовольствием пила сладкий, с молоком.
– Да, я поеду к третьей паре, – ответила я. – И Настя со мной.
– Вы учитесь в одном вузе? – спросила Маргарита Сергеевна. Моя личность ее весьма заинтересовала. Видимо, Яр еще не приводил домой девушек.
– Да, – соврал Зарецкий, который на кофе с молоком и сахаром смотрел со знакомым мне отвращением. – Я на последнем курсе.
– А какая специальность? – полюбопытствовала женщина. Кажется, сейчас она совершенно успокоилась, но мне все равно было неловко перед ней из-за моих слов.
– Физик-ядерщик, – с важностью выдал Ярослав. У меня едва глаза на лоб не полезли.
– Серьезная профессия, – удивилась Маргарита Сергеевна.
– Она шутит, – спешно сказала я, придерживаясь правила: ложь должна быть наполовину правдой. – Настя – филолог.
– Сначала я училась на физмате, теперь на филологии, – выкрутился Енот.
– А вы разносторонняя, – усмехнулась Маргарита Сергеевна.
– Пытаюсь соответствовать Ярочке, – не упустил возможность похвалить сам себя парень. – Знаете, он очень умный.
Маргарита Сергеевна почему-то рассмеялась. То ли не считала сына умным, то ли подумала, что «Настя» так ее сына высмеивает по-доброму.
В кухне было уютно – особенно мне нравились занавески с крупными подсолнухами, однако с завтраком хотелось покончить побыстрее. И из-за стола я выходила с нетерпением – срочно хотела поговорить с Зарецким о его сестре. Да и пора было ехать в университет.
– Спасибо, мама, – на автомате сказал он, и у Маргариты Сергеевны брови поползли вверх от удивления.
– Мама? – переспросила она.
– Ну, вы же мама Ярослава, вот я и подумала, что тоже могу вас так называть, – проблеял Зарецкий. Ой, идиот! Маргарита Сергеевна будет думать, что я не просто странная, а не совсем нормальная.
