— Querida, querida… Нехорошо отказываться от старых друзей. Ну же, назови меня по имени…
Анна молчала, не в силах произнести то, что от нее требовали.
— Назови меня по имени, — это уже прозвучало как приказ, и она не осмелилась далее молчать:
— Мигель?..
— Догадалась? Я не держу на тебя зла, хоть ты и выстрелила мне в затылок.
— Я… я… — лепетала Анна, не в силах выдавить более ни слова.
— Ты, конечно, ты. Тебя мучает совесть?
Она молчала. В самом деле, мучает ли ее совесть? Ведь когда-то ей казалось, что она любит этого человека. Но Мигель не снился ей ночами, она почти не вспоминала его. Так забывают случайного знакомого, который внезапно исчезает из жизни. Память милосердно ставила блок между ее сознанием и событиями двухлетней давности.
— Как видно, совесть тебя не мучает, — констатировал голос. — А как насчет девочки из кордебалета, которая погибла вместо тебя?
— Что?! — выкрикнула Анна. — Это ты ее убил? Зачем?
— Как зачем? Я хотел отомстить
— Это неправда! — закричала Анна. — Я ее не посылала. Это была случайность!
— Ну, разумеется… Разумеется… А дочка Антона? Про нее ты тоже «случайно» забыла? Потому что тебе так удобно?
— Я забыла?! Я думаю о ней день и ночь! — вскричала Анна. — Где она? Скажите мне!
— Почему ты опять говоришь мне «вы»? Мы были с тобой достаточно… близки.
— Невозможно, — твердо сказала Анна. — Мигель Кортес был застрелен серийным убийцей. Я это видела.
— Сильно в этом сомневаюсь, — рассмеялся ее собеседник. — У тебя будет возможность покаяться в убийстве.
— Каком еще убийстве? — с вызовом спросила Анна. — Если вы… ты… со мной разговариваешь — значит, никакого убийства вообще не было.
— Было, — отрезал голос. — Carajo, я не допущу, чтобы оно сошло тебе с рук. У меня есть свидетель.
— Свидетель? — голос Анны сел мгновенно. — Какой еще свидетель?
— А ты подумай! Раскинь своими куриными мозгами! Чью смерть ты не видела собственными глазами? Кого ты бросила подыхать в подвале?
— Рыков, — прошептала Анна, чувствуя, как подкосились ноги. — Будь ты проклят…
— Ну, наконец-то! Как тебе такой свидетель?
— Так это ты? — Анне показалось, что мир вокруг нее рушится, как картинка в компьютерной игре — сначала расслаивается на пиксельные квадраты, а потом медленно осыпается ей под ноги.
— Н-да, об этом надо хорошенько поразмыслить… За кого тебе мстить? За Мигеля Кортеса, которого ты убила или за Олега Рыкова, которого ты оклеветала. Но в любом случае, расплаты тебе, querida, не миновать.
— Значит, вот кто подложил бомбу в мою машину, — каменным голосом констатировала Анна. — Как я не догадалась сразу!
— Наконец-то! Если бы не твой самодовольный партнер — как там ты его называешь? Боренька?.. Если бы не этот придурок, то хоронили бы не бедную, ни в чем не повинную Сесиль Монтес, а тебя — холодную, расчетливую дрянь.
— Это ты жестокий мерзавец — жаль, что ты не подох в том подвале, — выпалила Анна. — Как ты мог похитить несчастную девочку! Она же дочь твоего друга.
— Мне плевать. Ты должна отказаться — тебе ведь передали мое послание? Почему ты до сих пор не отказалась? Если бы ты отказалась — взрыва бы не было!
— Да от чего я должна отказаться? — в отчаянии закричала Анна.
— Как от чего? От того, что дороже всего для тебя. То, без чего ты не сможешь жить.
— Балет, — прошептала Анна. — Но я не могу… Я не могу жить без балета…
— Так значит, сдохни!.. Или ты предпочитаешь, чтобы погибла Тони?.. Услышав в трубке короткие гудки. Анна выпустила ее из рук. С трудом переставляя ноги, она доплелась до кресла и упала в него. «Что же делать, боже мой, что же мне делать?» Рыков, будь он проклят. Как я могла хоть на секунду допустить, что этот подонок раскаялся в своих зверствах? А ведь прощения просил… Тварь, тварь… Но зачем ему, чтобы я бросила балет? И зачем ему понадобилась пейнета?»
Она, сама того не ожидая, разрыдалась. Перед ней так ясно встал тот роковой день, когда ей казалось, что возмездие, наконец, вот-вот свершится, Антон, ее муж, будет отомщен. Но она смотрела в глаза ее врага, полные щемящей скорби, и казавшаяся столь неутолимой жажда мести, таяла в ней, а с ней отпускала боль, невыносимая боль, изматывавшая ее круглыми сутками с того момента, когда Антон ушел навсегда.
— Это что еще за новости? — в гостиной появилась Жики, на ходу снимая, а вернее, в остервенении сдирая с рук перчатки. — Что это ты за сырость развела?
