— молодой человек, упитанный, розовощекий, с бейджиком «Мориц», под стать ему, пышущая здоровьем, с двумя толстыми косичками Леони, и изящная Ханна, с ореолом светлых волос, которую Катрин про себя окрестила Брунгильдой. Та улыбалась очаровательно — особенно если Булгаков сопровождал Катрин, но и в его отсутствие была крайне любезна. Сейчас Катрин была одна и, в ответ на ее просьбу, Брунгильда моментально взялась за телефон. Пока та ворковала с диспетчером, Катрин лениво перебирала выставленные на стойке рекламные буклеты и проспекты. Один из них привлек ее внимание — вот куда ей надо съездить, чтобы отвлечься от мрачных воспоминаний — в Хрустальные Миры Сваровски[363]. Брунгильда заметила, что Катрин рассматривает буклет и с воодушевлением принялась рассказывать ей о музее и бутике. — Вот, — она протянула руку. — Видите кольцо, мадам? Я его купила там. Ни в одном бутике мира такого больше нет.
На тоненьком безымянном пальчике переливался кроваво-красный кристалл размером с грецкий орех. — Мы можем организовать вам индивидуальный тур, — продолжила Брунгильда. — Лимузин отвезет вас и заберет, и вам не придется трястись в поезде или автобусе. Желаете?
Практичная Катрин поинтересовалась ценой — в ответ услышала такую сумму, за которую можно было бы купить половину того самого лимузина — ну, или колесо от него. — Меня вполне устроит автобус.
Тут она заметила, как Ханна улыбается кому-то за ее, Катрин, спиной и инстинктивно обернулась. — Ах, вот и ты, — уронила она по-русски. Появился Булгаков в полном горнолыжном обмундировании. — Ты когда вернешься?
— К вечеру, — коротко ответил он. — Обедай без меня.
— Хорошо, — легко согласилась она.
— Мадам, такси ждет, — объявила Брунгильда.
— Куда собралась?
— По магазинам, — молвила Катрин и Булгаков кивнул.
Катрин остолбенела — впервые за несколько месяцев ее планы побегать по магазинам не вызвали на его лице ни саркастической усмешки, ни недовольной гримасы. — Ты не против? — на всякий случай уточнила она.
Булгаков рассеянно пожал плечами: — Надо же тебе чем-то себя занять.
— А завтра я поеду в Ваттенс, — продолжала она осторожно.
— Ваттенс? — все так же бесстрастно переспросил он. — Это что? И где?
— Там музей, — пояснила Катрин и протянула ему буклет, но он даже не взглянул.
— Музей — это прекрасно, — отозвался Сергей.
— Поедешь со мной? — робко спросила Катрин.
— Зачем я тебе там сдался? — удивился он. — Поезжай одна, развейся. А я весь день проведу на склоне.
Перспектива показалась Катрин неожиданно заманчивой. Она проведет несколько часов в дороге, но будет восхитительно свободна делать, все, что ей вздумается. Она поищет такое же кольцо, как у Брунгильды, а может, найдет что-то другое, такое же прекрасное. — Хорошо, — согласилась Катрин. — Только не удивляйся чекам из бутика.
— Там торгуют бриллиантами? — усмехнулся Сергей.
— Нет, кристаллами Сваровски.
— Тогда не пугай меня. Думаю, наш банковский счет чего-чего, а несколько хрусталиков выдержит, — Булгаков обнял Катрин за плечи, и они вышли из отеля. Он посадил Катрин в такси, и машина медленно тронулась. В окно она еще некоторое время следила за его могучей фигурой. Он удалялся вверх по улице, с лыжами на плече — словно солдат, бредущий с поля боя со смертоносным минометом, которым он совсем недавно лишил жизни несколько десятков врагов.
Вечером они вместе спустились в ресторан. Поскольку Майрхофен — местечко горнолыжное, то к ужину никто особо не наряжался — почти все были одеты просто и без претензий. Катрин забилась в самый дальний угол ресторана и зябко куталась в кашемировую шаль. К их столу подошел официант, и Катрин, рассеянно разглядывая посетителей, терпеливо ждала, пока Булгаков делал заказ.
— Что ты будешь пить? — все же поинтересовался он.
— Шабли, — проронила она.
— Шабли нет, мадам, — с сожалением отозвался официант.
— Тогда любое шардоне, какое есть, — равнодушно произнесла Катрин, водя пальцем по скатерти.
— Danke schon, — официант убежал, и они остались вновь одни. Вокруг люди смеялись, пили пиво, обсуждали прошедший день, проведенный на склоне, а они оба молчали, словно им нечего было сказать друг другу.
— Как покатался? — наконец Катрин нарушила это тягостное молчание.
— Отлично, — ответил он. — Сегодня великолепный снег. Как, впрочем, и вчера. А ты? Как провела время?
— Хорошо, — ее голос был тускл, словно она посетила не магазины, а кладбище.
— Что купила?
