тому моменту она полностью отошла от дел. И подтвердить участие Грушина в убийстве жены может лишь Клаудиа Эстер Перейра, или как они называют ее — Жики…
— Это что, кличка? — поморщился полковник.
— Это, как я понимаю, имя для своих. Или она, или мадам де Бофор. Та была тесно связана с Горским. Именно ей он звонил, когда прикончил Иосаяна.
— Если именно эта мадам санкционировала убийство Грушиной, то она никогда в этом не признается. А уж учитывая, кто был ее муж… — полковник покачал головой.
— Вот именно!
— Я, так понимаю, дама она влиятельная. И малейший косяк с твоей стороны может обернуться серьезными неприятностями.
— Может, все же обратиться к местным властям?
— Модно попробовать, конечно. Но могу предвидеть их реакцию…
— И какую именно?
— Да вот такую, как и мою — читай УПК… Французской республики…
— Я думаю, если этот пресловутый Орден существует, что маловероятно, — заметил Зимин, — то у них влиятельные связи во многих структурах — и силовых в том числе. Иначе как объяснить тот факт, что они остаются безнаказанными? Когда, ты сказал, появилась эта организация?
— Я не говорил. Я не знаю. Но Арнтгольц утверждала, что очень давно. Что-то говорила о крестовых походах.
— Ого! Думаю, дамочка преувеличивает. Но даже если, скажем, лет сто, то ни одна политическая партия в Европе, кроме, пожалуй, тори в Великобритании, не просуществовала так долго. Вывод напрашивается сам собой.
— И весьма неутешительный вывод. Ведь если мы не получим от нее признание, то господин Грушин выйдет сухим из воды.
— А он и так выйдет — суше не бывает, — хмыкнул полковник. — Так нам его и отдали! Я уже слышу, как мой телефон разрывается от звонков его «защитничков». Я тут на досуге изучил его связи… Глухой номер.
— То есть, получив доказательства, что он заказал свою жену, мы не имеем никаких шансов привлечь его к ответственности?
— Ни мы, ни наши коллеги из прокуратуры.
— И все же нам следует попытаться.
Лежава схватился за очки. Он сводил и разводил дужки добрых минут пять, прежде чем заявил:
— Оформляй командировку. Но обязательно свяжись с местной уголовной полицией. Пусть они дадут официальный ответ, какой бы он ни был. А сам попутно землю рой. Обратись к этой… как ее… мадам Перейра. В конце концов — именно она вас отвлекала, когда та теплая компания мочила друг друга в Серебряном бору, если я ничего не путаю?
— Угу, — буркнул Зимин, — кофе угощала.
— Ну и как кофе?.. — не без яда в голосе поинтересовался полковник.
— К кофе претензий нет, — смущенно признался капитан. — Кофе был что надо.
— Может на Королеву надавить? — предложил Виктор.
— Она мировая знаменитость, можно получить такой резонанс, что потом отмываться будем долго и с хлоркой, — покачал головой Лежава. — Лучше не рисковать.
— И все же… Я попытаюсь.
— Ну, смотри, — проворчал Лежава. — Не наломай дров…
Анна вздрогнула от звонка в дверь — кого там принесло? Она с неохотой оторвалась от экрана лэптопа, на котором просматривала утреннюю репетицию. Прекрасный танцовщик — Маноло Кортес. С каждым спектаклем он нравился ей все больше. Странно, однако, что до сих пор они не встречались на одной сцене. И сейчас, просматривая видеофайл, она не могла отвести глаз от экрана, вновь и вновь оценивая его стать, легкость и апломб[372]. Она хотела изучить малейшие шероховатости репетиции, но Жики легла отдохнуть и поэтому — не стоит ждать повторного звонка. Поскольку Софи уже спала, Анна торопливо направилась к двери и повернула рукоятку замка.
— О Господи! — воскликнула она. — Что ты здесь делаешь?
— Я не вовремя? — голос гостьи звучал жалобно, — прошу, позволь мне войти…
— Катрин, что ты говоришь! — Анна втащила подругу в квартиру. На улице, видимо, лило, как из ведра, и та вымокла до нитки. — Откуда ты взялась?
— Из отеля, — прошептала Катрин. — Я не помешала?
Анна обняла ее: — Ты же знаешь, я всегда тебе рада. Но как давно ты в Париже? Почему не позвонила? А где Серж?
