— А вы — оба?
— Я — коронер… Ты знаешь, кто такой коронер?
Оцепеневшая Катрин не отвечала, и он все же пояснил: — Я слежу за медицинской стороной казни и констатирую смерть. А Бриджит…
Катрин перевела взгляд на ирландку: — А ты?
— Бриджит — свидетель, — пробормотал Олег. — По протоколу, на казни должен присутствовать свидетель.
Бриджит глубоко вздохнула: — Oh mo Dhia[472]… Ты… Ты… Ты не давал мне убивать. Никогда. Я только сейчас поняла, почему…
— Не выдумывай, — Джош вяло отмахнулся. — Просто так складывалось.
— Ты сам всегда делал всю кровавую работу, — на глаза Бриджит навернулись слезы.
— Вероятно, просто потому, что получал от нее удовольствие, — Олег посмотрел на Катрин. — Ты ведь так думаешь?
— Я уже не знаю, что думать, — Катрин поднялась с колен. — Мне, наверно, и правда, лучше уехать отсюда.
— Так явно будет лучше, — и Олег вновь обратился к Фафниру:
— Увези ее на улицу Жирардон.
— Я поеду к себе в отель, — отрезала Катрин. — Я хочу остаться одна.
— На улицу Жирардон, — безапелляционно повторил Олег. — Там почти безопасно.
Фафнир сделал резкую отмашку от виска — сей жест, вероятно, должен был означать «Слушаюсь, сэр» и позвал Катрин: — Поехали!..
…Они медленно брели по коридору, словно сомневались в решении бросить тех, кто за последние несколько часов стали им так неожиданно близки. Жак-Ив с ключом тащился за ними на безопасном расстоянии — «дракон ночи» внушал ему инстинктивный страх.
— Твой приятель, безусловно, прав, — говорил Фафнир. — В отель тебе нельзя. Там наверняка ждут люди Изабель.
— Что она мне сделает? — фыркнула Катрин.
— Себастьян шепнул мне, что у этой дамочки в отношении тебя далеко идущие планы, — признался Фафнир. — Он не стал озвучивать это вслух, чтобы не спровоцировать Гарретта на необдуманные поступки.
— Кто такой — Гарретт? — удивилась она.
— Ах да! Это еще одно имя твоего парня. Вот уж действительно, выискался… Азазель[473].
— Я совсем в них запуталась, — призналась Катрин. — Но ты упомянул о планах Изабель относительно меня. Что за планы?
— Она хочет тебя убить.
— Что за чушь? Она хочет, чтобы я уехала с Олегом… с Джошем… и бросила Сержа.
— Серж — это твой муж?
— Да! — рявкнула Катрин. — Он мне изменил…
— Я слышал твой разговор с Изабель, забыла? — Фафнир чуть покраснел. Катрин тоже вспыхнула при воспоминании, в каком виде она препиралась со своей соперницей — полуголая, босая, с распущенными волосами. — C'est du bide[474]. Никуда б она тебя не отпустила. Аль Ауф и Тонтон не просто так там появились.
— Кто?
— Те двое боевиков, которых прикончила рыжая. Одно время они работали в Тулузе, а потом их перевели в Иль-де-Франс. Эти двое исполняли для Изабель самую грязную работу. Думаю, они пришли расправиться с тобой. Скорей всего, тебя выкинули б из окна, а меня…
— А тебя?
— А меня б подставили, как ревнивого любовника.
Катрин вновь покраснела. Она, конечно, не могла не замечать «драконьего» интереса к себе — еще с той, первой встречи на Pont Nef. Его серые глаза темнели, а дыхание сбивалось всякий раз, когда он с ней говорил. Ее это не удивляло, она принимала как должное бурные чувства мужчин, не всегда для нее комфортные. Но теперь это был единственный человек, на которого она могла положиться. Если он злоупотребит ее доверием — это будет всего лишь еще один кирпичик в здание ее предубеждения по отношению к мужчинам — верить им нельзя, никогда, ни при каких обстоятельствах.
— Фафнир, — осторожно начала она. — Я не хочу ехать к мадам Перейра.
— Понимаю. Тогда, может быть, нам отправиться за Тони Эвра?
— За дочерью Антона?
— Именно.
— Олег сказал, она в Понтуазе. Это где?
— Не так далеко отсюда, как кажется. По А115 минут за двадцать долетим.
— Долетим? — в шоке переспросила Катрин. — На твоем звере? А если девочка там, как мы вернемся? Мы ж не можем ехать втроем на байке.
— Не можем. Я сам отвезу ее к мадам Перейра. А ты поедешь на такси. Ну, что? Поехали?
