В.: Давайте вернемся к генеральному договору. Смотрим на статью 6. Очевидно из этой таблицы, что цена должна была выплачиваться отдельными платежами, да? Окончательный платеж нужно было заплатить 10 июня 2001 года. Это тоже все видно четко.
О.: Да.
В.: Ну давайте тогда про приобретение алюминиевых активов поговорим. Я имею в виду февраль 2000 года. Госпожа Панченко показывает в своих свидетельских показаниях, что приобретение алюминиевых активов изначально финансировались займом в 100 миллионов долларов, который выдан банком МДМ.
О.: Да, это так.
В.: А потом, начиная с марта 2000 года, для финансирования и приобретения использовались те деньги, которые были получены в результате сделки по слиянию от господина Дерипаски.
О.: Поскольку госпожа Панченко была ответственной за финансы, за денежный поток, то, наверное, она хорошо это понимает. Я что-то должен прокомментировать по этому поводу?
В.: Да, я хотел бы просто узнать, я специально разделил на две фразы, и в результате получилось, что я не задал вам вопрос. Вы согласны с тем, что финансировалась сделка именно таким образом?
О.: Если я правильно помню, сделка финансировалась… 100 миллионов было профинансировано из МДМ-банка, часть была из нефтетрейдерских компаний, и часть мы получили в тот момент, когда договорились с господином Дерипаской. Ну помимо этого тут график платежей, поэтому не было необходимости в крупном одном платеже. Я правильно понял ваш вопрос?
В.: Да, я думаю, вы правильно поняли мой вопрос. Суммы, которые выплачивались Дерипаской в соответствии с контрактом о слиянии. Они тоже составили в общей сумме 575 миллионов долларов. Я правильно понимаю?
О.: Нет. Первоначальная сделка с господином Дерипаской включала только 100 миллионов долларов, поэтому неправильно считать мое мнение, что 575 было сразу согласовано. Я ответил?
В.: Ну не знаю. А вы согласны с тем, что то, что тот платеж, который вы должны были получить в конечном итоге от Дерипаски, в сумме составлял 575 миллионов долларов?
О.: Согласен. Только об этом в мае было договорено.
В.: С этим я согласен. Но сухой остаток, господин Абрамович, получается, заключается в том, что помимо расходов на bridge fnance вы фактически не должны были заплатить никаких денег, практически без платежей с вашей стороны получили эти исключительно ценные алюминиевые активы, а потом еще и значительную долю в РУСАЛе. То есть вы согласились выплатить 575 миллионов, но это вы получили обратно от Дерипаски в порядке окончательного платежа, в контексте договоренности о слиянии, по итогам которой и был создан, собственно РУСАЛ?
О.: Ну если вы имеете в виду, что между первоначальной сделкой и тем моментом, когда господин Дерипаска смог заплатить, ничего не происходило, то, наверное, это можно так трактовать. А куда делись 100 миллионов, которые мы взяли в банке? Если вы берете bridge fnance, то вы несете за это ответственность. Поэтому я не согласен с утверждением, что это нам бесплатно досталось. Да, это была сделка, которую сделал господин Швидлер, она была гениально сделана, да, это так. Но сказать, что никакие ресурсы не были вовлечены, я не могу.
В.: Господин Абрамович, но на самом деле вы со мной соглашаетесь? Тут разницы никакой нет, хотя вы говорите, что вы не соглашаетесь. Потому что я говорю, что, помимо расходов на привлечение bridge fnance, в конечном итоге те деньги, которые вы получили от Дерипаски, оказались достаточными для того, чтобы заплатить все те деньги, которые вы должны были заплатить в соответствии с договоренностями от февраля 2000 года.
О.: Дело в том, что я не помню точно, как график платежей выстраивался. Параллельно ли мы получали эти деньги или нет. Я помню, что по окончании года, мне кажется, мы заработали какие-то деньги. То есть если все это отложить и только ответить на ваш вопрос, покрывала ли сделка, которую мы сделали с господином Дерипаской, все, что мы должны были за первоначальные активы заплатить? Покрывала.
В.: Я думаю, что вы соглашаетесь с тем, что в конечном итоге сделка была удивительная, потрясающая просто сделка, замечательная сделка.
О.: В конечном итоге сделка была очень хорошая, да.
В.: Мы не будем сейчас все десять договоров смотреть. Теперь я бы хотел попросить вас немножко поподробнее рассказать относительно структуры владения четырьмя офшорными компаниями. Они на самом деле не были дочерними компаниями «Сибнефти», я правильно понимаю?
О.: Я думаю, что нет, я не могу вам твердо что-то сказать. Думаю, что нет. Странно было бы, если бы нефтяная компания покупала бы алюминиевые активы.
В.: Значит, если они не были самой «Сибнефтью», с чем я согласен, то давайте вместе подумаем, кому же они все-таки принадлежали тогда. Посмотрите, пожалуйста, H-18 папку, на 12-й странице. Значит, первые два пункта. Мы здесь видим, господин Абрамович, что The Financial Times, ссылаясь на источники в отрасли, писала, что ведущие основные акционеры «Сибнефти» занимаются этим приобретением алюминиевых активов. Вы видите?
О.: Вижу. Это по слухам, по слухам The Financial Times что-то публикует, я это вижу, но я не отрицаю, что акционеры «Сибнефти» приобрели активы.
В.: Давайте тогда посмотрим, что дальше говорится. «Полагается, что крупнейшим акционером „Сибнефти“ является Роман Абрамович, бывший
