пункт, это условие про применение английского права вообще не обсуждалось между вами на этой встрече?
О.: Ну я этого не слышал точно, да мне все равно было, по какому праву. Я вообще никогда не принимал участия в выборе права, я разницы не вижу, я не чувствую, чем английское право отличается от другого, мне все равно.
В.: Господин Абрамович, хотелось бы, чтобы это было так. Но здесь мы имеем дело с соглашением. Соглашение, которое определяет отношения между российскими бизнесменами. Вы согласны с этим?
О.: Нет.
В.: Вы хотите сказать, что сторонами этого договора были не только русские бизнесмены, а какие-то иностранцы еще?
О.: Я уже пояснил. Договор был подписан как предварительный договор, между русскими бизнесменами, российскими. А соглашение должно было быть подписано, как я понимаю, между компаниями, которые наверняка могли использовать английское право. А с другой стороны, странно было бы, если бы компании, которые находятся, предположим, на BVI, использовали российское право.
В.: Господин Абрамович, предварительный договор — это все-таки договор, это все-таки соглашение, вы ведь это понимаете, пусть предварительный, но договор?
О.: Конечно, он обязывающий.
В.: Итак, договор между российскими бизнесменами, который был заключен в России, и согласны ли вы, что подразумевал этот договор активы, которые тоже располагались в России?
О.: Да, согласен, но они были зарегистрированы на Британских Виргинских Островах и в Гибралтаре, не в России. То есть активы находились в России, а регистрация была не в России. Это я согласен.
В.: Но вы утверждаете, что, несмотря на такую большую связь с Россией, господин Булыгин просто так включил условие, что вся эта договоренность подчиняется английскому праву, и что это даже не обсуждалось?
О.: Мне кажется, это даже не обсуждалось. Я не могу стопроцентно сказать, но я не слышал этой беседы. Честное слово, мне совершенно все равно, какое право было бы использовано. Я разницы не вижу.
В.: И все-таки вы придерживаетесь ваших показаний, что очень маловероятно, что этот вопрос обсуждался? Это так, я правильно вас понял?
О.: Я бы сказал скорее: это невероятно, чтобы этот вопрос обсуждался, вот если быть точным. Там некому это было обсуждать.
В.: Согласны ли вы, что к марту 2000 года, когда вы заключили этот предварительный договор с Дерипаской, вы уже стали структурировать ваши деловые интересы в офшоре, и к тому времени это уже было для вас нормальной практикой — включать нормы английского права в те договоры, в те контракты, в которые вступали вы либо ваши компании?
О.: Такое предположение можно сделать, но я этого не знал. Я никогда не участвовал в подписании… То есть я вообще этого не знал. Но норма такая, наверное, была, использовались офшорные компании, да.
Перерыв.
О.: Ну это на следующий день было. Я двенадцатого позвонил Бадри, а тринадцатого мы вернулись в Лондон.
В.: Вы так поспешили на следующий день вернуться в Лондон, потому что Патаркацишвили передал вам слова Березовского о том, что Березовский в Лондоне, что в Москву он на следующий день на встречу вернуться не успевает и поэтому, если надо встречаться с ним для обсуждения слияния, то встречаться с ним придется в Лондоне. Правильно?
О.: Нет, неправильно, он сказал, что Борис хочет срочно меня видеть или он хочет поговорить со мной по этому поводу. Вот и все.
В.: Но когда вы говорите «об этом», вы имеете в виду о слиянии?
О.: Я сказал Бадри, что мы надумали с Олегом сделать сделку. Вернее, уже почти сделали. И мне важно было Бадри сказать это до того, как мы все подпишем. Я ему об этом рассказал, он рассказал Борису, и господин Березовский передал мне через господина Патаркацишвили, чтобы я прилетел в Лондон объяснить ему, что происходит.
В.: То есть нужно было лететь туда для обсуждения с ним слияния, правильно?
О.: Нет, неправильно. Для обсуждения слияния лететь не надо было: нужно было объяснить, что происходит. Слияние мы уже обсудили.
