Счастливы неимущие (Евангелие от Матвея)

В.: Ну хорошо, давайте тогда переформулируем. Значит, вы 12-го прилетаете в Москву, говорите с Патаркацишвили. По итогам разговора с Патаркацишвили на следующий же день вы возвращаетесь на самолете в Лондон, для того чтобы поговорить с Березовским о слиянии.

О.: Да.

В.: Немножко поподробнее хочу вас расспросить относительно того разговора, который у вас был с Патаркацишвили днем или вечером 12 марта, то есть сразу, как только вы вернулись в Москву. Надо полагать, наверное, что вы сказали Бадри, что вы и ваша команда только что вернулись с переговоров с Дерипаской и его командой в Лондоне, когда велись переговоры по этой сделке, правильно?

О.: Нет, я этого не сказал.

В.: А скажите нам тогда, пожалуйста, точно, что вы говорили Патаркацишвили про слияние, господин Абрамович?

О.: Я ему сказал, что мы делаем сделку с Олегом, вот — а больше я не помню.

В.: Но надо полагать, что, наверное, вы ему рассказали, какие активы являются предметом этой сделки.

О.: Ну, по-моему, нет, но я не могу сказать твердо. Думаю, нет.

В.: То есть единственное, что вы сейчас помните о том, что вы ему сказали, это то, что вы ему позвонили и сказали: «Делаю сделку с Дерипаской»?

О.: Я хочу показать, что я ему позвонил по телефону. В общем, такую вот длинную беседу, как вот вы описываете, с названием активов, и так далее, и так далее, это, в общем, нетрадиционная вещь для российского бизнесмена. Но я ему наверняка сказал из того, что я помню, что мы делаем сделку с Олегом. Он мне выразил опасение по этому поводу — считал, что с Олегом хорошего ничего не выйдет, потому что Олег любит работать один, поэтому рано или поздно он нас все равно вытеснит. Но вот так вот сказать точно, что произошло в этот момент, я не могу. Но он явно был недоволен этим.

В.: А вы ему говорили что-нибудь про разницу в цене, которую Дерипаске придется доплатить в рамках этого слияния, в дополнение к тому, что он должен будет в это слияние еще внести свои алюминиевые активы?

О.: Нет.

В.: А вы господину Дерипаске говорили, что вы господину Патаркацишвили расскажете про слияние?

О.: Я думаю, да, хотя точно я не помню. Но это мое обязательство было перед господином Патаркацишвили: сказать, естественно, до того как я подпишу.

Судья Элизабет Глостер: Кто-то там в конце пьет какую-то жидкость из бутылки, я прошу прекратить это: никто не имеет права ни пить, ни есть в суде. Спасибо. Да, продолжайте, пожалуйста, господин Рабиновитц.

В.: Значит, вопрос был следующий: сказали ли вы Дерипаске, что вы расскажете Патаркацишвили про слияние?

О.: Я думаю, нет. Нет.

Судья Элизабет Глостер: Я боюсь, что-то, может быть, потерялось в переводе. Господин Абрамович, вы когда-либо обсуждали с Дерипаской вопрос о том, можно рассказать Березовскому про предполагаемое слияние или нет?

О.: Нет, это было наоборот. В то время, пока мы не получили контракты и пока мы не сделали сделку, Олег просил, чтобы мы никому не говорили. Это не важно — господину Березовскому, господину Патаркацишвили или кому-то: вообще мы хотели эту сделку, до того как она будет завершена, в секрете держать.

Г-н Рабиновитц: Да, но тут проблема состоит в том, что вы сами говорите, что, после того как вы вернулись в Москву сразу же 12 марта, вы практически немедленно позвонили Патаркацишвили и рассказали ему об этом слиянии. Это не стыкуется с тем, что вы сейчас только что сказали о том, что, пока сделка не подписана, об этом вообще никому не рассказывать и держать ее в секрете.

О.: Я не сказал, пока не подписана: пока она не сделана. Дело в том, что господин Патаркацишвили помогал в приобретении первоначальных алюминиевых активов, — и у меня были перед ним финансовые обязательства. Поэтому я, по моему пониманию (кстати, и по его пониманию тоже), обязан был предупредить его, до того как это будет сделано. Это было бы неприлично, если бы он об этом узнал из газет, поэтому я счел необходимым предупредить его, что мы делаем сделку, до того как она была подписана.

В.: Да, но получается, несколько минут назад вы нам сказали, что вы не спрашивали Дерипаску и не получали от него разрешение рассказывать об этом кому бы то ни было — ну, естественно, включая и Патаркацишвили.

О.: Я вопрос не понял — там просто было утверждение: я что должен делать с этим?

Судья Элизабет Глостер: Господин Рабиновитц, мы ходим по кругу: на самом деле вы все ответы на свои вопросы уже получили. Мы все знаем, что встреча была, — и если только этот вопрос не имеет какой-то колоссальной совершенно для вас важности, давайте уже двигаться дальше.

Г-н Рабиновитц: Это важный вопрос, потому что, если вы с Патаркацишвили разговаривали в тех условиях, когда Дерипаска вам сказал, что об этом слиянии нельзя говорить вообще никому, то я хотел бы понять, что именно вы сказали Дерипаске, для того чтобы он вам дал разрешение рассказать все-таки об этом слиянии Бадри Патаркацишвили. Вы рассказали Дерипаске про ваши отношения с Бадри Патаркацишвили?

О.: Я ему ничего не сказал о своих отношениях с Бадри Патаркацишвили — более того, я его разрешения не спрашивал. Я уже к тому моменту был