Черной, Малевский. По-моему, вы это уже прокомментировали.
О.: Я никогда не утверждал и продолжаю говорить, что я могу предположения высказывать. Я никогда не считал, что они его партнеры, я предполагал, что у него могли быть выплаты в их сторону. А то, что касается предварительного соглашения, там указан только Николаевский глиноземный комбинат. Это находится на территории Украины. Я вообще плохо понимаю, как эти люди могли бы иметь влияние на территории Украины. Это сопредельное государство, это другая часть страны бывшей.
О.: Это не так.
В.: А если вернуться к транскрипции разговора в Ле Бурже, когда Березовский говорит о том, что эти акции нужно перевести на его имя, вы говорите: «У нас там всего 50 %, должна вторая сторона согласиться». Вы говорите «у нас», потому что вы говорите с вашими партнерами, с господином Березовским и с господином Патаркацишвили. Вы втроем владеете 50 %, и вы это здесь говорите.
О.: Нет, вы пытаетесь… извините. Я говорю, что «у нас». Я всегда, когда говорю о компаниях, я всегда имею в виду людей, которые со мной работают, и себя. Я не имею в виду господина Березовского или господина Патаркацишвили. Я всегда говорю «у нас», я всегда говорю «мы». Вернее, в основном я говорю «мы». Я «я» очень редко использую.
В.: Но это разве так? Есть другие места в этой транскрипции, где вы используете слово «я», и когда вы имеете в виду «я». Посмотрите на 509, 510. Вы говорите: «Нет, у меня все время другая оценка». Тут вы говорите «я», «у меня». Не так ли?
О.: Я, насколько мог, подробно это прокомментировал. Это было довольно давно, поэтому тут много разрывов, обрывов, плохо слышно, поэтому я глубже не могу ничего сказать. Но я еще раз хотел бы повторить, что я в основном использую «мы». Я, конечно, слово «я» тоже использую, но в основном «мы».
В.: Но не только вы говорите во множественном числе «мы», когда вы говорите об акциях РУСАЛа. Бадри, господин Патаркацишвили, то же самое говорит. Вот посмотрите, например, на 526 и дальше до 532. Тут разговор уже перешел на «Сибнефть». Но господин Патаркацишвили, который, как мы знаем, считает себя вашим партнером, он говорит «мы», когда он разговаривает об этой компании. И этим он дает понять, что он вместе с вами был владельцем этой компании. Это ведь так?
О.: Здесь господин Патаркацишвили, насколько я понимаю, имеет в виду компанию «Сибнефть» и трейдинговые компании, поэтому «мы», «вы». И здесь комментарий есть, который я даю. Я больше не могу по этому поводу прокомментировать. А если начать раньше читать, то видно, что это опять имеет отношение к легализации денег. Вся проблема была — с переводом денег за границу. Вот об этом вся дискуссия идет.
В.: Хорошо, мы к этому вернемся в контексте «Сибнефти», когда мы дойдем до Ле Бурже попозже. Но на данном этапе давайте вернемся к предварительному договору. Вы видите, здесь говорится: «Стороны договорились, что к соглашению будет применяться английское право». Видите?
О.: Да, вижу.
В.: Хорошо, что видите. Утверждаете ли вы, что выбор господствующего права вас не интересовал, и, как правило, вы оставляли это на усмотрение ваших юристов?
О.: Да, я это утверждаю.
В.: Поскольку мы не считаем, что вы являетесь юристом, господин Абрамович, справедливо было бы сказать, что не было юристов на встрече в «Кемпински», в гостинице, и в вашей резиденции в деревне Сареево тоже не было юристов?
О.: Да. Я согласен.
В.: Это просто была встреча, где были вы, господин Швидлер, Булыгин и господин Дерипаска?
О.: И господин Булыгин написал этот документ или драфт использовал.
В.: Очевидно, что в контексте этой встречи это условие про применение английского права не оставили на усмотрение юристов, потому что юристы не участвовали в подготовке этого соглашения?
О.: Нет, это не так. Этот пункт, который мы сейчас обсуждаем, относится не к тому договору, который мы подписали, а к будущему соглашению, которое было подписано, если я правильно понимаю, значительно позднее. По-моему, 15 марта.
В.: Так это или не так, но в любом случае тот человек, который 14-й пункт занес в этот контракт, это был человек, который присутствовал на встрече в «Кемпински» и у вас дома. Этот человек не был юристом? Это был кто-то один из вас четверых, это ведь так?
О.: Да, это так. Это был господин Булыгин. Я поэтому и пытаюсь объяснить, что он, скорее всего, драфт использовал, потому что человек не юрист, не может это написать, я половину фраз тут не понимаю. Если на русском языке это прочитать, то это, в общем, надо иметь юридическое образование, чтобы понять, что здесь имеется в виду. Поэтому я думаю, что просто… он из компьютера это достал, внес то, о чем мы договорились, все остальное осталось как было.
В.: Значит, вы говорите, что, хотя все эти основные условия контракта обсуждались и Булыгин потом занес их в свой компьютер, вот этот конкретный
