согласны с этим?
О.: Тоже не согласен.
В.: Вы также договорились о том, чтобы обеспечить такое положение, когда миноритарные доли Бориса и Бадри будут защищены и никто не имел бы права продавать свою долю без предварительного согласования с другой стороной. Вы согласны с этим?
О.: Нет, я с этим не согласен.
В.: Теперь один из вопросов, с которым, как я понимаю, вы согласны, что он обсуждался в «Дорчестере» в ходе этой встречи. Он заключался в том, что будет приобретен самолет для Бадри Патаркацишвили. Правильно?
О.: Да, это верно.
В.: Ваша позиция заключается в том, что вы согласились приобрести самолет для Патаркацишвили в обмен на его помощь вам в приобретении тех алюминиевых активов, которые вы купили в феврале 2000 года? Или вы согласились ему этот самолет купить по какой-то другой причине?
О.: Вы не могли бы повторить, пожалуйста, вопрос? Я вторую часть не понял, по какой причине?
О.: Бадри попросил самолет. Более того, помимо самолета мы еще договорились, что пять лет обслуживания самолета будет бесплатно, за мой счет. Это было связано все с алюминиевыми активами, которые он первоначально нам помогал покупать. Вот, пожалуй, и все.
В.: Но объясните, пожалуйста, почему вы согласились с тем, что ему можно будет предоставить самолет?
О.: Потому что он помогал мне в приобретении первоначальных активов. И получилось, что мы уходим в другую сделку, а у него в руках практически ничего не осталось на этот момент. Поэтому он попросил: не могу ли я купить ему самолет? Да. Бадри к тому моменту не был очень состоятельным человеком, поэтому мы и самолет купили, и обслуживание оплатили.
В.: Господин Абрамович, а вы разве не говорите, что у вас раньше была достигнута договоренность о комиссионных услугах с Патаркацишвили и о его вознаграждении за оказание вам помощи в первоначальном приобретении активов, это как раз было документально… в этих договорах комиссии зафиксировано?
О.: Да, я это тоже говорю, что был комиссионный договор, который был зафиксирован на бумаге. Но на момент заключения сделки с Олегом Бадри ничего не получил, более того, мы с ним до этого договорились, что он платежей требовать не будет.
В.: Но если вы уже договорились о том, что он должен получить, как вы утверждаете, за оказанную им помощь, то почему он думал, что у него есть какое-то право претендовать дополнительно к этому еще и на самолет?
О.: Почему он думал, я не знаю, но он попросил, и я согласился.
В.: Хорошо, а почему вы тогда согласились?
О.: Просто потому, что он действительно очень помог, и роль в дальнейшей его работе с алюминием не очень просматривалась, поэтому я согласен был с этим. То есть он попросил, я согласился, вот и все.
О.: В тот момент он не получил, он получил его много позже, по-моему, в 2004 году. Когда мы подписали соглашение, там был срок, по-моему, два месяца до момента оплаты. А потом мы из одной сделки в другую перешли, и в какой-то момент мы договорились, что мы не будем сейчас платить, потом разберемся с этим вопросом. В 2000 году мы много платили, поток денег был постоянный, и как-то это все нельзя сказать, что забылось, мы помнили, но в тот момент я не заплатил.
О.: Так.
О.: Если я правильно понял вопрос, вы спрашиваете, рассчитался ли я с Бадри в конце концов? Рассчитался. А было ли это на основании этого комиссионного договора или оформлено как-то иначе — это об этом вопрос или нет? Это было оформлено как покупка акций.
В.: Господин Абрамович, госпожа судья задала вопрос, провели ли вы платеж по комиссионному договору. Вы сказали, что да, примерно в 2004 году. И я задаю вам в этой связи вопрос: уверены ли вы в том, что, когда вы в 2004 году провели платеж, это был платеж именно по комиссионному договору?
О.: Это не был платеж по этому комиссионному договору. Мы оформили этот платеж через акции, но это было на основании долга, который возник у
