напоминая, что она принадлежит всем мужчинам.
Пожухлая трава становилась все реже, сменяясь гравием, что обжигал ступни и раскалял воздух. Эсменет потела, страдала от жары, но откуда-то знала, что это лишь начало.
Вечером она без особого труда отыскала Келлхуса и Серве. Хотя топлива было мало, они умудрились приготовить ужин на небольшом костерке. Как только солнце зашло, воздух тут же остыл, и они встретили свои первые сумерки в пустыне. От земли веяло жаром, словно от камня, извлеченного из очага. На востоке вдали протянулись полукругом бесплодные холмы, заслонявшие море. На юге и западе, за беспорядочно раскинувшимся лагерем, горизонт образовывал безукоризненную линию, красноватую от закатного солнца. На севере, за шатрами все еще виднелся Шайгек; в сгущающихся сумерках его зелень сделалась черной.
Серве уже задремала, свернувшись клубочком на циновке рядом с костром.
— Ну и как ты прогулялась? — поинтересовался Келлхус.
— Извини, — устыдившись, сказала Эсменет. — Я…
— Тебе не за что извиняться, Эсми… Ты идешь туда, куда хочешь.
Эсменет опустила взгляд, ощущая одновременно и облегчение, и укол горя.
— Ну так как? — повторил Келлхус. — Как ты прогулялась?
— Мужчины, — тяжело вздохнула она. — Слишком много мужчин.
— И ты называешь себя проституткой, — усмехнулся Келлхус.
Эсменет упорно продолжала смотреть на свои запыленные ноги. Но по лицу ее скользнула робкая улыбка.
— Все меняется…
— Возможно, — согласился Келлхус.
Тон его голоса напомнил Эсменет звук, с которым топор врубается в дерево.
— Ты когда-нибудь задумывалась, почему боги поставили мужчин выше женщин?
Эсменет пожала плечами.
— Мы стоим в тени мужчин, — заученно повторила она, — точно так же, как мужчины стоят в тени богов.
— И ты думаешь, что стоишь в тени мужчин?
Эсменет улыбнулась. Келлхуса не обманешь, даже по мелочам. Таков уж он.
— Некоторых — да…
— Но не многих?
Эсменет рассмеялась, оттого что Келлхус поймал ее на неприкрытом тщеславии.
— Совсем немногих, — призналась она.
И, как потрясенно поняла Эсменет, даже Акка не входил в их число…
«Только ты».
— А как насчет прочих мужчин? Разве не все мужчины в некотором смысле находятся в тени?
— Думаю, да…
Келлхус повернул руки ладонями к Эсменет — странно обезоруживающий жест.
— Так отчего же ты меньше мужчины? Чем это вызвано?
Эсменет снова рассмеялась. Она удостоверилась, что Келлхус затеял какую-то игру.
— Да тем, что повсюду, где мне только довелось побывать, и вообще повсюду, женщины служат мужчинам. Просто так оно есть. Большинство женщин похожи на…
Эсменет запнулась, смущенная ходом своих мыслей. Она посмотрела на Серве. Безукоризненное лицо девушки светилось в тусклых отблесках костра.
— На нее, — сказал Келлхус.
— Да, — согласилась Эсменет.
Она вдруг ощутила странное упрямство.
— На нее. Большинство женщин просты.
— И большинство мужчин.
— Ну, среди мужчин куда больше образованных, чем среди женщин… Больше умных.
— Именно поэтому мужчины выше женщин?
Эсменет ошеломленно уставилась на него.
— Или, — продолжал Келлхус, — это потому, что в этом мире мужчинам дано больше, чем женщинам?
