Ох, дайте чашку кофе! Я должна найти себе работу дотемна, сегодня же! Я обещала маме, когда уж снаряжалась в рай она, что перед всякими там грешными страстями я и в сиротстве устою, молитвами, трудом заполню жизнь свою. (Кричит.)
Ну дайте ж кофе! Совесть есть у вас? Выпрашиваю целый час! (Про себя.)
Так он из Колина, тот Гинек-волокита… После паузы, в сторону кухни.
Ах, всеми я заброшена, забыта, — ну дайте ж кофе мне! Моя ль вина, что я так одинока, так бедна? А если я не дама городская, то, значит, можно, мной пренебрегая, не брать в расчет желание мое — пусть варит, мол, сама себе питье? (Встает и кричит.)
Извольте кофе дать! Ку-ку! (Садится.)
Нет, в ступе воду я толку… Что ж, вытри слезоньки, сиротка-горемыка, — места получше есть. Ступай да поищи-ка. (Отодвигает столик, стул и уходит, забыв лилии.)
