Девушка
Ой, отдышусь… Он соблазнить хотел, назвавшись Гинеком из Колина, вражина, меня, Громадкову, — а я ж еще невинна… Ишь, торопыга! Ишь, пострел! А что в нем этой похоти… И лести… Поддайся я — в момент лишил бы чести. «Позвольте, — говорит, — вас проводить, вы не должны одна ходить, гораздо лучше будет вместе!» И так на грудь мою смотрел осатанело, что не могла не опустить я глаз, вся то краснела, то бледнела… У, распротивный ловелас! Неужто этот Гинек — вот дубина — не понимал, что я дитя, что я невинна, что в Праге я, приехав из села, служить хочу, подыскиваю место? Конечно, честное знакомство, как невеста, я с удовольствием бы тоже завела, но этот тип, я точно говорю, лишь ко греху б меня повел, не к алтарю… Так-с, что тут? Крона у меня всего-то, а подкрепиться все равно охота,— эх, черного попить бы кофейку. (Зовет.)
Подайте кофе мне! Ку-ку! Через минуту.
Кафе, а тихо, как в костеле. Не отзывается никто — оглохли, что ли? И печки нет, вот-вот начну дрожать… Я сиротинка, спит в могиле мать, отца не знаю — дал от мамы деру, носить мне траур по обоим впору. (Сквозь слезы, плаксиво.)
