Навстречу испытаньям и обидам идти обязан я с блаженным видом. (Кричит.)
Где кофе?! Уф, нет моченьки моей… Так дело не пойдет, ей-ей! Тишина.
Не чешутся. Уснули… Но не клином на сей кофейне свет сошелся весь! Пойду в соседнюю: с монахом-капуцином там обойдутся вежливей, чем здесь. (Отодвигает стул и выходит из кафе.)
Вскоре появляется заспанный официант.
Официант
Гляди-ка ты, на миг всего вздремнул, А тут уж кто-то отодвинул стул. Кому-то, знать, чего-то было надо, но гость меня не кликнул, вот досада. Э, сдвинут с места даже стол! Да, кто-то был, потом ушел, теперь вот убирать за ним изволь-ка — беда с такими, да и только. Хм, то-то видел я во сне, что кто-то все взывал, взывал ко мне, талдычил, что какое-то там дело куда-то не пойдет и ждать, мол, надоело… Вот жизнь! Тьфу, издевательство какое! Знай надрывайся, что твой вол, ни выручки, ни двух минут покоя: придут, рассядутся, своротят набок стол, за ними убирать изволь-ка — беда официанту, да и только!.. Пойти поближе к печке и соснуть. Коль кто придет, услышу как-нибудь. (Возвращается в кухню.)
С улицы входит молоденькая, неискушенная девушка, кладет на стол букетик лилий и садится.
