В общем-то она не собиралась брать инициативу в свои руки. Богини, хотя в принципе ничего не имеют против агрессии, все же предпочитают, чтобы за ними ухаживали обычным порядком и чтобы решительные действия предпринимали мужчины. А для Артура самая мысль о том, чтобы физически приблизиться к ней, была равносильна оскорблению величества, почти равна богохульству.
Неважно, сколько раз она прямо говорила ему об этом, — он никак не мог взять в толк, что она жаждет его. Он все равно спрашивал себя: кто я такой, чтобы меня возжелала богиня? И в ответ всегда слышалось: несчастный зануда, вот ты кто. И уж такие мысли не могут вести к успешному ухаживанию.
Меллисента поняла его затруднения. К тому времени она вполне разобралась в психологии мужчин, даже изучила ее на скорую руку, и распознавала низкое мнение о себе, когда сталкивалась с чем-то подобным. Она решила выждать благоприятного момента — а Артур пусть пока попривыкнет к ней.
Обдумав еще раз совет Гермеса, она решила поискать нового консультанта и договорилась о беседе с Минохом, некогда верховным богом сирийцев — ближайших соседей ливанцев. Она поддерживала с ним дружеские отношения с давних пор и привыкла ценить мудрость старшего бога.
Разыскав Миноха на ранчо в западной части Божьего царства, она начала без обиняков:
— У меня возникла проблема.
— Я мог бы догадаться и сам. На твоем совершенном лобике пролегла морщинка. Не позволяй никаким проблемам портить свою внешность, моя дорогая.
— Тогда помоги мне выпутаться.
И она поведала Миноху, как ее угораздило влюбиться в смертного, как она отправилась к нему и как он отверг ее, да и теперь, по-видимому, благоговейно боится.
— Ты когда-нибудь любила смертного прежде? — осведомился Минох.
— Нет, никогда. Мне это даже в голову не приходило.
— Каждому лишь свой собственный опыт в науку, — изрек Минох. — И все же то, что испытываешь ты, нет-нет да случалось и прежде. И всякий раз возникали трудности. Со стороны смертных.
— Он, кажется, не в силах забыть, что ниже меня.
— С полным на то основанием. Он обыкновенный человек. А ты богиня.
Меллисента испустила вздох.
— И с этим ничего не поделаешь?
— Есть один способ. Право, я удивлен, как ты сама до него не додумалась.
— Поведай!
— Слушай меня внимательно, моя дорогая. В том, что я скажу, присутствует доля риска, но результат почти гарантирован. Ты не думала о том, чтобы сделать ему подарок?
— Это он должен осыпать меня подарками!
— Разумеется, так, дорогая. Однако я имел в виду подарок особенный, необычный. Подарок, преподнести который по силам только богине…
— Артур! — позвала Меллисента вечером, едва они остались одни.
— Да, любовь моя?
— Хочу сделать тебе подарок.
— Ужасно мило с вашей стороны. Но, пожалуй, не стоило бы…
— Тебе не интересно, что именно я дарю?
— Уверен, вы и сами скажете, когда захотите.
Меллисента вздохнула. Почтительность, присущая Артуру, порой просто выводила из себя. Однако сегодня она твердо решила, что останется милой и ласковой.
— Вот, дорогой.
Она достала коробочку, спрятанную на груди, и протянула Артуру. Тот принялся вертеть коробочку в руках, бормоча:
— Красиво, очень красиво…
— Открой.
— Ну конечно. Я как раз собирался это сделать.
Он открыл коробочку — там оказалось кольцо. Вроде бы железное и совсем простенькое, не считая того, что по окружности выгравированы занятные письмена.
— Замечательно красивое, — сказал Артур, но таким скучным тоном, что Меллисента едва сдержала желание пнуть его.
