шли пятеро добровольцев. Им обещали солидное вознаграждение за дополнительную работу, а они все были жадными людьми. Впрочем, если бы не жадность, они не оказались бы на борту «Доломита».
Капитан Хобан, который находился в первом челноке, ждал их, готовый к процедуре открывания люка. Шлюпка была примерно сотню футов в длину. Там находилась крохотная лаборатория, оснащенная телеметрическим оборудованием.
Норберт уже направлялся к люку, а Мак бежал впереди, зажав в пасти резиновый мяч.
— Лучше вам не брать собаку с собой, — посоветовал Хобан.
— Пускай остается, — возразил Стен. — Он может понадобиться Норберту на поверхности.
— Как хотите, сэр, — сдался капитан. — Мне бы хотелось пойти с вами.
— И я хотел того же, — сказал Стен, — но вы нужны здесь, на «Доломите». Если что-то пойдет не так, вы сможете нам помочь.
— Не волнуйся, Стен, все пойдет как надо, — успокоила его Джулия, ослепительно улыбаясь. — Вы согласны, Гилл?
— Оптимизм мне не присущ, — сообщил Гилл. — Я создан так, что должен контролировать ситуацию, а не размышлять над ней.
— Вам не дано самое лучшее, — заявила Джулия. — Ведь чувствовать намного интереснее, чем анализировать ситуацию.
— Мне всегда этого не хватало, — признался Гилл.
— Возможно, когда-нибудь вы этому научитесь. Мы готовы?
— Только после тебя, — сказал Стен.
Она отдала короткий салют и шагнула на челнок. Остальные прошли за ней. Капитан Хобан дождался рапорта Маковского о том, что судно герметично и все его системы работают нормально. Потом он вернулся на контрольный пункт и стал следить за процессом расстыковки.
Челнок выскользнул из дока в специальную люльку, прикрепленную к корпусу «Доломита». Стен привел в порядок снаряжение и поинтересовался:
— Все в порядке?
Пятеро добровольцев из команды сидели, пристегнув ремни в передней кабине. У них было оружие, выданное помощником капитана, — пульсары и вибраторы. Все имели ограничители, великолепные электронные машины примерно метр длиной и весом меньше фунта, которые крепились к ремню. Ограничители испускали комплекс волн, которые делали их носителей невидимыми для чужих.
Джулия с Гиллом лежали в амортизационных койках, в главной кабине позади Стена. Норберту пришлось скрючиться и держаться за стенку одной лапой. Другой он прижимал к себе Мака. На борту шлюпки было недостаточно места для огромного робота, но он обладал такой силой, что был незаменим.
На экране появилось лицо капитана Хобана:
— Доктор Маковский, вы готовы к расстыковке?
— Готов, капитан, — ответил Стен. — Отцепляйте нас.
Внутренние моторы «Доломита» сильно загудели, и шум воспринимался на шлюпке как вибрация. Раздвижные двери люльки открылись, и показалось звездное небо, видимое с верхних слоев атмосферы АР-32. Послышалось щелканье закрываемых дверей. Потом регистрирующее устройство осветилось ярко-зеленым светом, и контрольная доска Стена ожила.
— Управление переходит к вам, доктор.
Маковский почувствовал, как его желудок сжался, когда челнок отделился от «Доломита». Центробежные силы бушевали у него в кишках. Неожиданно острая боль пронзила грудь, а легкая розовато-красная дымка с черными краями застлала глаза.
— Стен! — крикнула Джулия. — Мы снижаемся слишком быстро.
Гилл заметил:
— Ионизация воздуха усиливается.
Маковский собрался, и его пальцы заплясали по клавишам.
— Ладно, я все учел. Гилл, дай мне вектор приземления.
Они глубоко погрузились в атмосферу планеты.
Длинные тонкие желтые облака неправильной формы крутились и принимали странные очертания, проносясь мимо окна обозрения. Град застучал по обшивке, когда шлюпка проходила через атмосферный слой с температурной инверсией.
Изображение капитана Хобана прыгало на экране, но его голос доносился отчетливо:
— Доктор Маковский, у этой планеты тяжелый радиационный пояс. Через него лучше продираться на большой скорости.
— А чем, вы думаете, я здесь занимаюсь? — проворчал Стен. — Созерцанием?
— С вами все в порядке, доктор? — взволнованно спросил капитан. — По вашему виду этого не скажешь.
— Я прекрасно себя чувствую, — ответил Стен, сжав зубы. Черные пятна прыгали у него перед глазами, он старался не потерять сознание. Грудь сжигала знакомая боль, ремни безопасности впивались в плечи, когда он пытался поднять нос аппарата. Атмосфера то темнела, то светлела, пока они
