победу. Но подобные действия тебе не по нраву. Вот твой брат — он бы не колебался на твоем месте.
— Я не Эристид, — заявила Соалм.
— Нет, конечно. — Лицо Йоты смягчилось. — А на что это похоже?
— Что?
— Иметь родственника. Брата. У меня не было ничего подобного. Я росла в замкнутой среде. В исследовательском центре. Ваш опыт мне интересен. Так на что это похоже?
Как ни странно, Соалм на мгновение ощутила жалость к кулексус.
— Это нелегко, — сказала она. — Йота, послушай меня. Прошу тебя, не говори никому об этой часовне.
— В противном случае ты попытаешься меня убить?
— А ты хочешь заставить меня?
Кулексус покачала головой:
— Нет.
Вопрос стучал в мозгу Копья и не утихал ни на мгновение. Он не мог расслабиться, не мог отвлечься, пока не найдет этот документ. Весь изощренный и тщательно разработанный план его господина зависит от одного этого пункта. Без него убийство Императора Человечества невозможно. Копье бесполезен, оружие разряжено, и лезвие меча затуплено. Само его существование без этого убийства не имеет смысла. Все смерти, все совершенные им убийства, начиная с удушения родных отца и матери, испепеления Несущего Слова, который пришел перерезать ему горло, глупцов с Йесты Веракрукс и пси-ведьмы, заканчивая смотрителями и тем человеком, лицо которого он сейчас носил, — все это были лишь ступени к величайшей цели.
И теперь Мерриксун Эврот лишил его добычи. Смертельная ненависть по отношению к войд-барону была столь всепоглощающей, что Копье опасался встретиться с ним, чтобы не впасть в неистовство от одного его вида.
Копье впитал все, кроме самых незначительных воспоминаний Гиссоса, но оперативник даже не подозревал, что Патент на торговлю в реликварии барона всего лишь подделка. Во всем консорциуме «Эврот» не больше дюжины людей превосходили Гиссоса в вопросах секретности, и кому-то из них могло быть известно истинное местонахождение книги. Но как узнать наверняка? Он может убивать их одного за другим, но ничего не добьется, пока не впитает мысли их умирающего мозга. На такое рискованное предприятие он сейчас пойти не мог.
Об этом должен знать сам Эврот. Но убийство войд-барона здесь и сейчас, проблема избавления от тела и новое воплощение, когда он только что принял облик Гиссоса, — это было слишком рискованно, чтобы рассчитывать на успех.
Нет. Необходимо отыскать иной путь, и как можно скорее.
— Гиссос? — Голос аристократа прозвучал резко и отрывисто. — Что ты здесь делаешь?
Эврот вышел в приемную своих личных покоев, где его ожидал оперативник.
— Мой лорд, — заговорил Копье, стараясь собраться с мыслями, — простите за вторжение, но мне необходимо срочно обсудить с вами кое-что.
Эврот, завязывая бархатный кушак дневного облачения, оглянулся через плечо. За полуоткрытой дверью можно было увидеть спальню и обнаженную женщину, дремлющую на смятых простынях.
— Мы заняты, — с недовольной гримасой сказал барон. — Приходи в аудиенц-зал после того, как мы войдем в варп, и тогда…
— Нет, сэр. — Копье добавил голосу Гиссоса металлический оттенок. — Мы не можем откладывать разговор. Если мои догадки верны, нам, возможно, придется вернуться на Йесту Веракрукс.
Этого было достаточно, чтобы привлечь внимание барона. Эврот прищурился, но Копье успел заметить в его взгляде мелькнувший страх.
— Это еще почему?
— Я обдумывал свои действия и просматривал записи о йестианских убийствах. — Он поймал взгляд барона и начал излагать версию, придуманную в течение нескольких последних часов. Версию, которая, как он надеялся, заставит барона выдать нужную информацию. — Эти два смотрителя — Йозеф Сабрат и Дайг Сеган, — которые совершали ужасные убийства… В тот момент, когда я считал, что они меня убьют, прозвучало несколько слов, которые были мне непонятны.
— Продолжай.
Эврот жестом подозвал сервитора и взял у него стакан воды.
— Сэр, они говорили об ордере. — При этом слове барон заметно напрягся. — В тот момент я решил, что они имеют в виду ордер на арест, но после некоторых раздумий понял, что они имели в виду что-то другое.
Он кивнул на висевшее на стене полотно, где художник-импрессионист изобразил нынешнего барона Эврота читающим книгу с Патентом на торговлю, словно это был какой-то научный эзотерический труд.
