и мог оставаться на ногах. — Ты зашел слишком далеко.
— Помалкивай, червяк. В следующий раз, когда ты истощишь мое терпение, ты не отделаешься простым шлепком.
Жиллиман уже встал на ноги и повернул бесстрастное лицо к брату.
— Ты уже выплеснул свое недовольство, Лоргар? Мне пора возвращаться к Великому Крестовому Походу.
— Идем, сын мой. — Мертвенно-бледное лицо Кор Фаэрона было обращено к Жиллиману, хотя его слова предназначались Лоргару. — Идем. Нам еще многое предстоит обсудить.
Лоргар резко выдохнул и кивнул. Его гнев угас и больше не защищал от стыда.
— Да. Возвращаемся на корабли.
— Всем ротам, — отрывисто бросил Кор Фаэрон в общий канал вокса. — Возвращаемся на орбиту.
— Слушаюсь, Первый капеллан, — вместе с остальными ответил Аргел Тал. — Как прикажешь.
«Громовой ястреб» Аргел Тала стоял в тени полуразрушенной стены. Этот почерневший от сажи обломок здания был едва ли не единственным в пепельной пустыне. Последняя память о сооружении, которое никогда не будет отстроено заново. Капитан направился к руинам в сопровождении Ксафена и младших командиров — братьев-сержантов Малнора и Торгала. Отделения грузились на свои корабли в подавленном молчании.
— Не будет никакого восстановления, — сказал Торгал. — Город превратился в могилу. Здесь не осталось ничего, что можно было бы перестраивать.
— Во многих исторических хрониках, — произнес Ксафен, — говорится о том, что даже в наиболее развитых из примитивных цивилизаций доимперской Терры после разрушения вражеского города его землю было принято посыпать солью. Чтобы на ней ничего не могло расти в течение нескольких поколений. И жителям побежденных селений ничего не оставалось, как искать для жизни другие места, а не восстанавливать пепелище.
— Очень интересно, — пробормотал Малнор.
— Помолчи, — одернул его Торгал. — Продолжай, пожалуйста, капеллан.
— Я уверен, что никто из вас не слеп настолько, чтобы не отметить отголосков тех древних традиций. Сколько орбитальных бомбардировок произвели мы сами? Сколько раз сражались на развалинах обстрелянных с орбиты городов? Это не просто разрушение. Это искоренение. Ультрамарины сделали то, что и собирались сделать. Они стерли с лица планеты все сколько-нибудь значительные следы цивилизации Кхура. Это урок для нас и для людей тоже.
Аргел Тал подвел группу к открытому люку грузового отсека «Громового ястреба», и керамитовые подошвы загрохотали по трапу.
— Я целился в воина Тринадцатого легиона, — наконец заговорил он. — Целился ему в шею. — Он постучал пальцем по гибкому многослойному участку своих доспехов, где проходила связка кабелей. — Если бы я нажал на курок, он был бы мертв.
— Ты не нажал на курок, — сказал Торгал. — И никто из нас не нажал.
Аргел Тал кивнул проходящему мимо них отделению Седьмой роты и нажал рычаг герметизации, который привел в действие поршни трапа. Гидравлическая система с механическим скрежетом стала медленно поднимать сходни.
— Да, не нажал, — сказал капитан. — Но хотел нажать. После того, что они сделали с нашим городом. После того, как они смотрели на нас, стоящих на коленях под тяжестью ложных обвинений. Я очень хотел выстрелить и почти сделал это. Отдавая приказ, я в душе надеялся, что кто-то из вас его нарушит.
Малнор не шелохнулся. Ксафен промолчал. Через несколько секунд Торгал нерешительно окликнул капитана:
— Сэр?
Аргел Тал смотрел в сужающуюся щель между трапом и корпусом корабля. Внезапно, не говоря ни слова, он стукнул кулаком по контрольной панели, прервав герметизацию. Трап, подрагивая, снова стал опускаться, и капитан побежал вниз, не дожидаясь, пока он остановится.
— Сэр? — снова окликнул его Торгал.
— Я что-то увидел. Какое-то движение вдали, на краю северного кратера.
Его визор загудел, приближая неровный горизонт. Ничего. Меньше, чем ничего.
— Только пыль и мертвые скалы, — сказал Малнор.
— Я скоро вернусь. — Аргел Тал был уже в самом конце трапа.
Он не потянулся ни за болтером, ни за парными мечами, закрепленными на спине.
— Капитан! — крикнул ему вслед Ксафен. — Нам приказано возвращаться на орбиту. Стоит ли из-за этого задерживаться?
— Стоит. Там есть кто-то живой.
По неровной земле, пошатываясь, ковыляла женщина. Зацепившись ногой за обломок скалы, женщина без звука повалилась вперед и тяжело ударилась о землю. Некоторое время она так и оставалась распростертой в пыли и пепле, тяжело и неровно дышала и, вероятно, собиралась с силами,
