тоже.
— Кейл? — переспросил глубокий звучный голос.
Кирена сбросила подушку. Под языком собралась отдающая медью слюна, и сердце забилось быстрее.
— Привет, — откликнулась она.
— Кто такой Кейл? — спросил тот же голос.
Кирена села в кровати, ее невидящие глаза инстинктивно, хотя и тщетно, забегали по сторонам.
— Это сервитор, который приносит мне еду.
— Ты дала имя сервитору?
— Так звали уличного торговца с площади Тофет. Его уличили в том, что под видом баранины он продавал собачатину, и за это приговорили к искуплению.
— Понимаю. Вполне логично.
Легкий шорох одежды подсказал ей, что посетитель прошелся по комнате. Несмотря на слепоту, Кирена по движению воздуха определила, что посетитель обладает величественной и массивной фигурой.
— Кто ты? — спросила она.
— Я думал, ты узнаешь меня по голосу. Я Ксафен.
— А-а. Голоса ангелов для меня звучат одинаково, все очень низкие. Здравствуй, капеллан.
— Здравствуй и ты,
Она едва не поморщилась. Даже это уважительное обозначение ее профессии в устах ангелов вызывало ощущение стыда.
— А где Аргел Тал?
Послышалось ворчание, похожее на рык загнанного в угол шакала. Только через несколько секунд Кирена поняла, что так звучал смех Астартес.
— Капитан на собрании командиров легиона.
— А почему ты не с ним?
— Потому что я не командир и у меня свои обязанности. Например, участие в конклаве капелланов братства на борту «Неоскверненной святости».
— Аргел Тал говорил мне об этом.
Улыбка Ксафена затронула и его голос, так что следующие слова прозвучали почти добродушно:
— Вот как? А о чем еще он тебе рассказывал?
— О том, что примарх общается с кем-то по имени Эреб и этот Эреб передает его слова воинам-жрецам.
— Все верно, шул-аша. Мне сказали, что пока нет никаких признаков восстановления твоего зрения. Адепты рассматривают вопрос об аутентической замене.
— Заменить мои глаза? — У нее по коже поползли мурашки. — Я… Я хотела бы подождать, может, они еще исцелятся.
— Решение за тобой. Аугментика таких деликатных органов дело редкое и тонкое. Если ты решишься, придется ждать несколько недель, пока все будет готово для имплантации.
Его беспристрастный тон почему-то нервировал Кирену, а понятные и доброжелательные фразы звучали с обходительностью бьющего по голове молота.
— А почему они занялись этой проблемой? — спросила Кирена.
— Потому что их попросил об этом Аргел Тал. На тот случай, если потребуется помощь ценному члену экипажа, в апотекарионе на борту «Де Профундис» имеется все необходимое для аугментации человека.
— Но я не представляю никакой ценности. — Она сказала так не из жалости к самой себе, просто слова вырвались от смущения. — Я не представляю, чем могу быть полезна легиону.
— Разве?
Ксафен на некоторое время замолчал. Возможно, он осматривал ее безликую комнату. Когда его голос раздался снова, он звучал еще мягче:
— Прости мою небрежность, шул-аша. Я мог бы посещать тебя чаще, но последние дни выдались довольно тяжелыми. Позволь мне пролить свет на твое положение.
— Я рабыня?
— Что? Нет.
— Слуга?
Ангел усмехнулся:
— Дай мне закончить.
