— Эй, ты! — окликнул его генерал. — Заблудился?
Ну, он совсем не заблудился, но и подниматься на стратегическую палубу ему тоже было незачем.
— Да. Да, заблудился.
— Ты совсем не умеешь врать, сынок.
Такое заявление оскорбило Исхака, но он не подал виду.
— Вероятно.
— И все время усмехаешься. Если бы у меня были дочери, я бы тебя пристрелил только за то, что ты к ним слишком близко подошел.
— При всем уважении, сэр, я не в настроении выслушивать незаслуженные обвинения и угрозы. И я действительно немного заблудился.
— Вот. Опять усмехаешься, только меня не проведешь. Ты кто такой?
— Исхак Кадин, официальный летописец.
Ему нравилось, как звучит его новое звание, и он повторял его при каждом удобном случае.
— А-а. — Старик прокашлялся, произведя звук, напоминающий скрежет гравия. — Ты случайно не поэт?
— Нет, сэр. Я имажист.
— Жаль. Блаженная Леди любит слушать стихи. Хотя, гм, я уверен, что это и к лучшему, и ты никогда не переступишь ее порога.
Тогда он еще не знал, кто такая Блаженная Леди, но этого ворчания хватило, чтобы Исхак поклялся себе, что, кем бы она ни была, он переступит ее порог, и чем быстрее, тем лучше.
— Так ты охотишься за пиктами?
— Виновен. — Исхак сдержал усмешку, не дав ей появиться на губах. — По всем пунктам.
Старик поскреб аккуратно подстриженную бородку, и пальцы зашуршали по жестким волоскам, чуть длиннее щетины.
— Это, знаешь ли, боевой корабль. И ты можешь заработать массу проблем, если будешь шляться где попало. Возвращайся на нижние палубы и вместе с остальными жди прибытия капеллана. Тогда и сделаешь все свои пикты.
Исхак счел этот совет дельным, но, уже повернувшись, чтобы уйти, решил еще раз испытать свое счастье:
— Сэр?
— Что еще?
Старик уже шагал прочь, постукивая по палубе серебряной тростью.
— А ты не кажешься таким неумолимо ужасным чудовищем, каким тебя представляют летописцы.
Генерал Аррик улыбнулся, отчего прореха на его лице стала еще менее привлекательной.
— Это лишь потому, что ты не из числа моих людей, летописец Кадин. А теперь убирайся со стратегической палубы и беги обратно в кабачок, который вы, мелкие паразиты, уже наверняка устроили в каком-нибудь темном углу этого благословенного корабля.
— Он называется «Погребок».
— Очень подходяще, — фыркнул старик и ушел.
Итак, он ждал еще одиннадцать дней и в соответствии с пожеланиями генерала провел их в баре.
А теперь притащил свое измученное похмельем тело в главный ангар правого борта и вместе со всякими подонками и армейской элитой ждал прибытия капеллана.
— Я думал, что Алый Повелитель тоже будет здесь, — прошептал он, обращаясь к Марсину.
Летописец молча пожал плечами и продолжал делать заметки и наброски неопределенных фигур.
По крайней мере, здесь хотя бы присутствовали Астартес, хотя Исхак в их обществе получал куда меньше радости, чем ожидал. Их было двадцать: серые статуи выстроились в два ряда по десять воинов и стояли абсолютно неподвижно. К груди Несущие Слово прижимали огромные болт-пистолеты, а неактивированные цепные мечи висели на боку. Свитки и символы позволили определить в них воинов Тридцать седьмой штурмовой роты.
Исхак был в курсе разговоров об операции на поверхности: большая часть Тридцать седьмой роты сейчас находилась внизу и вела сражения по приведению к Согласию вместе с отрядами Эухарского полка генерала Аррика.
Он сделал несколько пиктов огромных безмолвных Астартес, но его позиция была далеко не идеальной, и снимок подпортили мельтешившие на заднем плане сервиторы. Он ожидал восторга и вдохновения от этих воинов, но обнаружил, что не может сглотнуть, если слишком долго на них смотрит. Они совсем не вдохновляли его. Просто… внушительные. Далекие. Холодные.
— Смирно! — рявкнул генерал.
Исхак отреагировал на приказ, слегка выпрямившись. Эухарские офицеры вытянулись в струнку. Астартес не шелохнулись.
Десантный катер медленно и плавно вплыл в ангар, удерживаемый в воздухе струями сжатых газов рулевых двигателей. Красные пластины брони покрывали корпус «Громового ястреба» блеклой чешуей, слева и справа застыли болтерные турели, управляемые сервиторами, всегда готовыми устранить любую опасность.
