Ответа не последовало. Ингефеля нигде не было видно. Невыразительный пустынный пейзаж не давал шанса определить направление движения.
Он обернулся к двухголовому существу.
— Оставь меня в покое, иначе я уничтожу тебя так же, как Неудержимого.
Обе морщинистых головы согласно качнулись.
— Если ты смог изгнать Неудержимого, — произнесла первая, — то с легкостью изгонишь и меня.
— Или же, возможно, я нечто большее, чем кажусь, — прошипела вторая. — Быть может, сейчас ты слабее и не устоишь перед моим колдовством.
Лоргар потряс головой, пытаясь совладать с плывущими чувствами. Из-за болезненно разреженного воздуха было трудно думать.
— Я принес выбор, Лоргар, — одновременно произнесли обе головы с одинаково серьезным выражением слезящихся глаз.
Он доковылял до перевернутого шлема, поднял его с земли и вытряхнул изнутри песок. Обе глазные линзы треснули.
— В таком случае говори.
Крылья демона затрепетали. Они были недоразвитыми и тощими — Лоргар сомневался, что существо вообще способно летать. Неудивительно, что оно сидело на песке на корточках, опираясь на костяной посох, будто на костыль.
— Я Кайрос, — хором сказали головы. — Во владениях смертных меня будут знать под иным именем: Судьбоплет.
За последний час желание Лоргара выказывать уважение посланникам богов несколько угасло. Он говорил через стиснутые зубы.
— Не тяни.
— Не все будущее полностью чисто, — снова заговорили обе головы. Морщинистые черты были напряжены от усилий, словно говорить хором представляло для них трудность. — Точки пересечений существуют с определенностью. Придет время, когда по всему Империуму вспыхнет война, и ты вновь встретишь брата, которого ненавидишь.
Доброжелательные выражение глаз Лоргара, уже выглядевших усталыми, теперь стало холодным.
— Я не испытываю ненависти к своим бра…
— Ты не можешь лгать мне, — произнесла одна голова.
— А если и попытаешься, то я всегда распознаю правду, — добавила вторая.
Примарх заставил себя кивнуть, и надел шлем. Треснувшие линзы какое-то мгновение мерцали, проясняясь, но довольно скоро возникло зернистое изображение. Любопытно, но через левую линзу Лоргар не видел демона, только горизонт. В правой же существо сидело, непринужденно сгорбившись.
— Не тяни, — на этот раз он зарычал. Три зуба шатались и кровоточили.
— Это случится на Калте, — сказала правая голова.
— Или случится, но не на Калте, — произнесла левая, хотя ее безмятежная интонация не соответствовала спору.
Лоргар все еще ощущал вкус крови в горле. Глаза не переставали слезиться, и он подозревал, что боль в переносице означала раздробленный перелом, который потребуется вправлять.
— Что произойдет?
— Ты сразишься с Жиллиманом, — проклекотали обе головы жутковатым хором. — И убьешь его.
Лоргар заколебался. Думать о подобном в самом деле было почти выше его сил. Даже если не было способа предотвратить грядущий крестовый поход, неужто и впрямь дойдет до таких мер, как братоубийство?
Собственный эгоизм стал для него неожиданностью. Покачав головой, он взглянул на другую сторону медали. Хуже ли братоубийство геноцида? Праведные и невежественные понесут огромные потери с обеих сторон разделенного Империума.
Нужно было сосредоточиться.
— Продолжай.
— Я — Кайрос, Оракул Тзинча, — произнесли обе головы. — Я обречен вечно говорить одновременно истину и ложь. — Существо затрещало сморщенными крыльями. С них спланировало вниз несколько перьев черно-синего цвета уродливого синяка. — Но нынешний миг обладает великой божественностью. Средоточие вероятности. Точка опоры. В это мгновение мгновений Великие Боги обязали меня говорить одну лишь правду. Я дал клятву предстать перед избранником пантеона и предоставить выбор. Сейчас, и никогда более, я могу говорить как единый разум. Никакой лжи. Никаких слов обмана из одних уст и слов истины из других. Этот миг слишком важен. Впервые за всю вечность боги пребывают в союзе.
— А Неудержимый?
Обе головы оглядели Лоргара бесстрастными немигающими глазами.
— Кхарнат нарушил соглашение. Однако Кровавый Бог все еще связан им. Связан клятвой. Небесный пантеон сродни пантеону примархов вашего рода. Они ведут войну друг с другом точно так же, как ты будешь сражаться со своими братьями. Существование есть борьба.
— Бороться — значит жить, — добавила вторая голова.
