— Девятнадцать лет назад они были. Как же вы сохраняете информацию на Фенрисе?
— Для этого существуют воспоминания, — ответил Огвай. — Итак, ты посылал свои прошения. А что потом?
— Я получил разрешение. Разрешение совершить посадку. Получил и координаты. Пропуск был заверен Астартес. Но во время высадки мой шаттл вышел из строя и потерпел крушение.
— Он не потерпел крушение, — возразил Огвай. Он сделал еще глоток чернильно-черной жидкости. — Его сбили выстрелом. Верно, Медведь?
Поблизости, почти у самых ног ярла, зашевелилась груда шкур.
— Это ведь ты его сбил, Медведь?
В ответ послышалось ворчанье.
Огвай ухмыльнулся.
— Вот поэтому ему пришлось прийти к тебе на выручку. Потому что он сбил тебя. Это ведь была ошибка, не правда ли, Медведь?
— Я понял свою оплошность, ярл, и я ее исправил, — отозвался Медведь.
— Если вы все это знали, зачем было спрашивать меня? — удивился вышнеземец.
— Просто хотелось удостовериться, что ты запомнил эту историю, как и я. — Огвай нахмурился. — Но ты не слишком красноречив. Я полагаю, это из-за того, что ты долгое время провел в ледяном ящике и твой мозг все еще не оттаял. Но трудно представить тебя скальдом.
— Скальдом?
— Да, скальдом. Я сам тогда расскажу. Я поведаю эту историю. Гедрат, бывший до меня, заинтересовался твоими посланиями. Он поговорил с Тра, и со мной, поскольку я был его правой рукой, и с другими ярлами, и даже с Королем Волков. Он сказал, что скальд — это здорово. Забавно. Скальд принесет нам новые истории из Вышнеземья и других миров. И он может выучить наши истории и рассказывать их нам.
— И ты думаешь, что я стану это делать?! — воскликнул вышнеземец.
— Разве это не то, что ты
— Было еще имя, — напомнил один из воинов эскорта.
Огвай кивнул, и ветеран вышел вперед. Это был долговязый и тощий воин с седыми волосами, синей татуировкой, выступающей за края кожаной маски, и седой, заплетенной в косички бородой.
— В чем дело, Эска? — спросил Огвай.
— Он дал нам свое имя, — сказал Эска. — Ахмад Ибн Русте.
— Ах да, — кивнул Огвай.
— Ярл Гедрат, да упокоится его нить, обладал душой романтика, — продолжал воин.
Огвай усмехнулся:
— Да, это на него похоже. И я такой же. Я был его правой рукой, и он полагался на меня. Он не хотел показаться эксцентричным или слабым, но сердце мужчины иногда может затронуть давнее воспоминание или запах истории. Ты ведь на это и надеялся, верно?
Он смотрел на вышнеземца в упор.
— Да, — подтвердил вышнеземец. — После тысячи посланий я был готов попробовать что угодно. Только не знал, будет ли это иметь какое-то значение.
— Потому что мы глупые варвары? — все так же с улыбкой спросил Огвай.
Вышнеземцу очень хотелось сказать «да».
— Потому что это очень древние и расплывчатые данные, — сказал он вместо этого. — И это было еще до того, как я узнал об отсутствии всяческих записей. Давным-давно, еще до наступления Древней Ночи, до Внешнего Порыва, до исхода людей с Терры, до Золотой Эры Технологий, жил человек по имени Ахмад Ибн Русте, или эбн Росте Исфахани. Это был ученый человек, хранитель, странствующий по миру в поисках знаний и с целью их сохранить. Он обо всем узнавал из первых рук и был уверен, что информация точна и правдива. Из Исфахана, который, как нам известно, находился в Персидском регионе, он добрался до Новгорода, где встретился с руссами. Это были народы каганата Киевской Руси, часть огромной и изменчивой генетической группы, объединявшей славян, шведов, норвежцев и варягов. Он стал первым чужаком, с кем они встретились, и он жил среди них, изучал их культуру и впоследствии писал, что они вовсе не были глупыми варварами, какими их считали прежде.
— Ты усматриваешь здесь параллель? — спросил Огвай.
— А ты разве не видишь?
Огвай фыркнул и потер кончик носа подушечкой большого пальца. Ногти у него были толстые и черные, словно осколки эбонита. На каждом то ли выгравированы, то ли высверлены сложные символы.
— Гедрат видел эту параллель. Ты использовал имя как шибболет[148].
— Да.
