Закрытые броней руки покоились на рукоятях.
Ни на одной из них не было шлема, но решетчатые горжеты золотых доспехов поднимались до середины лица, скрывая рот и нос. Глаза без носа и рта. Глаза над золотой решеткой. Они вызвали в нем старые воспоминания, потускневшие и далекие. Рот, улыбающийся рот под закрытыми шлемом глазами.
Глаза этих женщин смотрели внимательно, не мигая. Их головы были гладко выбриты, за исключением длинного пучка на затылке.
— Кто вы? — спросил он, вытирая пот с липкого лба.
Они не отвечали. А ему не хотелось на них смотреть. Это было очень странно. Голова закружилась сильнее, чем прежде, и к горлу подступила тошнота. Перед ним стояли прекрасные женщины с великолепными фигурами, но у него не было ни малейшего желания смотреть в их сторону. Куда угодно, только не на них. Они словно отталкивали его взгляд. Само их присутствие вызывало дрожь.
— Кто вы? — отвернувшись, повторил он. — Что вы такое?
Никакого ответа. До него донесся тончайший скрип меча, поднятого с пола. Хавсер, не оборачиваясь, выхватил секиру. Он сделал это одним плавным и уверенным движением, как учил Богудар: левой рукой обхватил оголовок, прижал его большим пальцем и почти подбросил оружие, высвобождая из пласталевой петли, а затем перехватил рукоять посредине правой рукой, а левую передвинул вперед, так что секира оказалась почти на уровне груди, готовая нанести удар.
Словно продолжением тектонического гула низкий раскатистый голос пророкотал команду.
Хавсер осмелился поднять взгляд, но не ослаблял хватку и не опускал секиру.
Прекрасные и жуткие женщины окружили его. Держа мечи обеими руками, они нацелились прямо на него. Каждая из них могла прервать его жизнь одним лишь движением запястья.
Голос опять загремел. На этот раз он звучал громче: горловой звериный рык, смешанный с вулканическими взрывами готового к извержению вулкана.
Женщины все, как одна, отступили на шаг назад и встали по команде «вольно», подняв мечи на правое плечо и никому не угрожая. Голос воспроизвел еще одну фразу, на этот раз мягче, и женщины отошли назад, разорвав кольцо вокруг Хавсера.
Хавсер решил держаться от них подальше и прошел вглубь комнаты. Впереди, освещенный красноватыми отблесками огня, показался огромный темный силуэт. Голос исходил от него.
Хавсер слышал тихое частое дыхание, как будто там находился страдающий от жары зверь.
Голос снова зазвучал, и Хавсер почувствовал, как на его низкие раскаты отзывается дрожью брюшная диафрагма. Страх пробрал его до костей, но, как ни странно, это чувство оказалось приятнее, чем болезненное отвращение, внушаемое женщинами.
— Я не понимаю, — произнес Хавсер. — Я не понимаю, что ты мне говоришь.
Раскаты голоса опять прокатились по залу.
— Сэр, я слышу ваши слова, но не понимаю этого языка, — объяснил Хавсер.
Силуэт пошевелился, открылось лицо, и Хавсер увидел его.
— А мне говорили, что ты освоил наречия Влка Фенрика, — сказал Леман Русс.
Глава 10
ОЧЕВИДЕЦ
Король Волков выпрямился, словно гигант-элементаль, пробуждающийся от земной дремоты.
— Ювик. Вурген, — напомнил он. — Меня заверили, что ты бегло говоришь на этих наречиях.
Каждый слог его речи сопровождался отчетливым рычанием, характерным для всех Астартес Фенриса. Размеры примарха заворожили Хавсера. Он во всех отношениях превосходил Астартес. Возникло ощущение встречи с богом. Как будто пробудилась к жизни одна из безупречно пропорциональных статуй классической античности, увеличенная по сравнению с человеческими стандартами на пятьдесят, а то и на семьдесят пять процентов.
— Ну? — нетерпеливо спросил Русс. — Или ты разучился говорить даже на низком готике?
— Сэр, я… — промямлил Хавсер. — Сэр… вы сейчас говорите на низком готике?
— Да.
— Тогда я ничего не понимаю. — Хавсер отчаянно пытался заставить свой голос звучать не слишком жалобно и тонко. — До того как меня привели в эту комнату, я мог говорить на ювике и вургене. С другой стороны, до посещения Фенриса я не знал ни одного из этих наречий, так что думайте как хотите.
