Ересь Хоруса: Омнибус. Том I

— Надо, чтобы ты кое-что для меня сделала…

Остальные его слова заглушил скрежет огромных дверей палаты, закрывающихся за ними.

После оглушительного удара в сумраке появились пять хмурых людей. Снизу их подсвечивали несколько тусклых фонарей, отбрасывая на лица глубокие тени. Пятеро расселись на темном балконе. С галереи на петиционеров глазела целая толпа людей, чьи лица были скрыты в тени, — знать Бастиона пониже рангом, ее политики и вожди. Все они были судьями.

В темноте можно было лишь догадываться о том, как выглядит огромный зал. Гека'тан видел, что он прямоугольный и функциональный, с четкими углами. Здесь пахло камнем и сталью. Палата была куда большего размера, чем предполагало ее название, и являлась частью огромного лабиринта из множества уровней, коридоров и переходов, причем не самой значительной.

Саламандр перевел взгляд на других петиционеров.

— Даже не верится, что Хорус прислал итератора, а не легион.

Аркадез взглянул на мужчин и женщин, собравшихся вокруг центральной фигуры.

— Я думал, что у них разогнали летописцев, как у нас.

— Хорус — завоеватель, брат. Он хочет, чтобы его победы стали достоянием истории.

— Ага, — согласился Аркадез, у которого при виде этих трусов злость подступала к горлу, — он жаждет бессмертия и хочет доказать, что его дело правое.

— Скажи это моим мертвым братьям на Исстваане, — пробормотал Гека'тан.

Ультрамарин слушал вполуха. Его взгляд обратился на темный балкон высоко под потолком, напротив клейв-ноблей.

— Нет никакой уверенности в том, что Воитель не прислал воинов. Наш корабль разбился не сам по себе.

В жаровне вспыхнуло лазурное пламя, оборвав их разговор, и высветило фигуру старшего маршала, стоящего посреди зала.

— Всем внимание! — гулко провозгласил он. Его голос усиливал вокс-мегафон, закрепленный поверх рта, будто дыхательный аппарат. — Заседание сената открыто.

Аркадез хмуро наблюдал за церемонией. Уж лучше бы сражаться с орками!

— Хочу обратно на Улланор, — проворчал он.

III

Воркеллен принял серьезный и деловой вид. В глубине души он был счастлив: это его поле боя, война, в которой он занял прочную позицию, хоть и выступает против целого легиона.

Он мельком глянул на Ультрамарина.

— Я тебя уничтожу, — прошептал он. Воркеллен не нуждался в легионерах. Какой от них прок? Одной силы мало, с помощью мускулов нельзя манипулировать умами и душами.

— Император посылает воинов выполнять работу послов, — хмыкнул Инск.

— Вот именно, — согласился Воркеллен и отвел взгляд, заметив, что Саламандр смотрит на него. — Ужасная ошибка. — Он грустно рассмеялся: видеть их покорными, без оружия и доспехов было восхитительно.

Клейв-нобли обратились к собравшимся, объясняя, что эти переговоры должны определить, кому будет принадлежать вассальная преданность Бастиона и его войска — Хорусу или Императору. Обеим сторонам дозволялось подать петиции. Основываясь на приведенных в них аргументах, Бастион сделает свой выбор. Проигравшим даруется неприкосновенность до возвращения на звездолет. После этого они будут считаться врагами со всеми вытекающими из этого последствиями.

Так как представители Хоруса прибыли раньше, им первым дали слово.

Когда старший маршал отступил в тень, Воркеллен вышел вперед.

— Нашего лорда Хоруса кое-кто изображает чудовищем и тираном. Но это не так! Он — Воитель, Воитель и полководец, желающий объединить человечество под единой властью. Присягните на верность Хорусу, и вы станете частью этого единства, — начал он. — Я расскажу о тиранах, убийцах и отвратительнейших побоищах. О Монархии, в которой гордыня Императора превратилась в безумие…

IV