Сарашина предостерегающим жестом подняла руку.
— Не говори об этом, пока другие находятся в состоянии покоя. — Она показала на запертые двери, выходящие в коридор. — Спи. Медитируй, если это тебе поможет. Отдохни, а утром мы с тобой поговорим.
Кай кивнул. В голове металось множество мыслей, но его тело нуждалось в отдыхе, и, хоть койка послушника была далеко не роскошным ложем, его манила возможность прилечь. Он шагнул в келью и еще на пороге уловил едва различимый голос из темноты. С обеих сторон от входа замерцали шепчущие камни, и ему стало интересно, в чьи недавние воспоминания он ненамеренно вторгся.
Воспоминания часто посещали обитателей Города Зрения и по большей части были нежеланным явлением. Тот, кто заботился о своем рассудке, предпочитал не задерживаться на думах о прошлом.
И Каю это было известно лучше, чем кому-либо другому.
Дверь за ним захлопнулась с глухим стуком. Скрипа запираемого замка, характерного для келий послушников, не последовало, но он ощущал присутствие оставшихся снаружи Черных Часовых. Сарашина могла относиться к нему как к заблудшему сыну, но Головко придерживался совершенно иного мнения. Кай мог только гадать, какими кошмарами оборачивается для новичков его враждебность.
Его дорожного сундучка еще не было в келье, и Кай подозревал, что Черные Часовые исследуют его пожитки в поисках потенциально опасных вещей. Они ничего не найдут. Кай ничего не хотел брать с «Арго», и теперь все его имущество состояло из нескольких рубашек, туалетного набора, отлично сшитого костюма от портнихи с ниппонского полуострова и, конечно, множества переплетенных в кожу онейрокритик.
Для Черных Часовых книги ничего не значат, а вот криптэстезианцы внимательно будут их изучать, чтобы убедиться в отсутствии скрытых значений.
Они тоже ничего не обнаружат, но он понимал, что проверка необходима.
Внутри келья была почти пустой, и ничто не указывало на ее прежнего обитателя. Такой порядок был оправдан, поскольку остаточное ощущение предыдущего постояльца повлияло бы на видения Кая. У стены стояла простая парусиновая койка, в ногах небольшой сундучок, напротив них — письменный стол и стул. На столе имелась черная тетрадь, промокательная бумага, стило и роговая чернильница.
Над столом висели пустые полки, поджидающие постоянно пополняемой коллекции онейрокритик астропата. Полки были не слишком вместительными, поскольку для создания внушительной библиотеки визуальных образов, символов и расшифровок снов новичку требовалось немало времени.
Кай поставил на стол прихваченную на скиммере бутылку амасека и взял в руки тетрадь. Рассеянно перелистнув страницы, он вдохнул резкий запах новой бумаги и снова положил тетрадь на стол. Пустые страницы ждали толкований снов. Тетрадь пока чиста, но потенциал будущих записей может превратить ее в заряженное орудие.
Будучи опытным астропатом, Кай мог счесть за оскорбление необходимость поселиться в келье новичка, но гнева он не испытывал. Отсутствие ответственности, которую накладывали сильные чувства, подействовало на него умиротворяюще. Он вытянулся на кровати и закрыл глаза, постепенно замедляя дыхание, несмотря на ноющую боль пси-истощения.
Большинство астропатов не испытывали трудностей при засыпании, какими бы тревожными ни были их мысли. После надлежащих мантр и техник погружения в транс можно было достичь любого состояния сознания.
Сон быстро пришел к Каю, но видения не позволили ему отдохнуть.
— Твоя императрица под ударом, — с усмешкой заметил хормейстер.
— Мне это известно, — ответила Сарашина и передвинула на доске фигурку из коралла, добытого в океанском мире Лаэран. — Или ты думаешь, что я впервые играю в регицид?
Немо Зи-Менг улыбнулся и покачал головой.
— Нет, конечно, я так не думаю. Но я не хочу выигрывать, воспользовавшись твоей рассеянностью.
— А ты уверен, что выиграешь?
— Как обычно.
— Только не сегодня, — ответила Сарашина, когда Зи-Менг взял своим рыцарем кастеляна и сбросил его на ковер.
