— Почему ты это делаешь?
— Потому что ненавижу расточительность, — сказала Элиана. — При всех неприятностях, которые ты доставил, ты все же опытный астропат, и я хочу возместить значительные издержки, которые понес отец, желая заполучить тебя в наш Дом.
— И ты можешь вытащить меня из этого места? — спросил Кай.
Элиана улыбнулась, как будто услышала наивный вопрос несмышленого ребенка.
— Я Навис Нобилите, — сказала она. — Я говорю, а остальной мир слушает.
— Даже Легио Кустодес?
— Даже преторианцы, — сказала Элиана. — При условии, что я никогда не позволю тебе вернуться на Терру. Небольшая цена за то, чтобы покончить с этими… неприятностями. Ты согласен?
Кай кивнул. Никогда больше не видеть родную планету — разве это цена?
— И ты сможешь меня вытащить?
— Смогу. Но сначала ты должен кое-что для меня сделать.
— Что? Все, что угодно, повелительница, — сказал Кай и дотронулся до руки Элианы.
Ее кожа была гладкой, но особая плотность говорила о подкожных осязательных имплантатах. Глаза Элианы смотрели на него в упор, и сверкающий изумрудный блеск безупречной радужной оболочки снова поразил Кая.
— Мне нужно, чтобы ты, глядя на меня, понял, что Дом Кастана не считает тебя ответственным за гибель «Арго». Это был старый корабль, и срок его реконструкции давно прошел. Генераторы поля Геллера пострадали в процессе пересечения пояса астероидов вокруг Конора, и их полный отказ был только вопросом времени. К тебе это не имеет никакого отношения.
— Как раз перед аварией я был занят отправкой сообщения.
Кай произнес эти слова так тихо, что и сам не мог понять, сказал ли он их вслух.
— Что?
— Я погрузился в передающий транс, — пояснил Кай. — И отправлял сообщение на Терру, когда защита рухнула. Я стал мостиком для… чудовищ… этих порождений варпа. Возможно, щиты были повреждены, но решающим ударом стал я. И весь экипаж погиб по моей вине!
Элиана крепко сжала его руки и заглянула в глаза.
— Это не твоя вина, — сказала она. — Обитатели варпа очень опасны, но никто не винит тебя за то, что произошло. Я видела заключение корабельных мастеров о повреждениях и считаю, что «Арго» только чудом вернулся в реальное пространство. В конце концов, своим возвращением корабль обязан только тебе и Роксанне.
— Роксанна! — воскликнул Кай. — Да, именно так ее и звали… Я вспомнил. Мы были знакомы. А что с ней стало?
— С ней все в порядке, — ответила Элиана, но Кай уловил едва заметное замешательство. — После короткого восстановительного лечения она вернулась к своим обязанностям. И ты должен поступить так же, но сначала надо рассказать о том, что передала тебе Сарашина. Нет никаких причин утаивать информацию. Как глава Дома Кастана, я даю тебе слово, что тебе ничего не грозит, какими бы ни были эти сведения.
Кай запрокинул голову и взглянул на ярко освещенный потолок. Никаких источников он не видел, но стены сияли отраженным светом. Шум статики усилился, и теперь он узнал в нем пустынный ветер, проносящийся над дюнами и впадинами, изменяющий пейзаж каждым своим порывом.
— Очень хорошо, — сказал он. — Ты почти поймала меня.
Пальцы Элианы судорожно сжались, и ее великолепная фигура на долю секунды изменилась. Но осознание обмана привело к тому, что остальное видение стало рассеиваться со все возрастающей быстротой, и стены камеры упали, словно изношенный занавес в дешевом театрике.
Вместо тюрьмы во все стороны до самого горизонта раскинулись просторы Руб-Эль-Хали. Телохранители в черных доспехах развеялись, словно песчаные скульптуры, а Кай обнаружил, что сидит на каменном выступе и смотрит на крепость Арзашкун.
— Где я ошиблась? — спросила Хирико, сбросив обличье Элианы.
— Для начала — глаза, — ответил Кай. — Ты никогда не сможешь их изменить, и, хотя я все время об этом забываю, ты не умеешь их спрятать.
— Это все?
— Нет, — сказал Кай. — Ты сделала еще одну ошибку.
— Да? И какую же?
— Элиана Кастана конченая стерва, — объяснил Кай. — Она никогда не отнеслась бы с подобным участием к тому, кто принес ее Дому огромные убытки.
Хирико пожала плечами.
— Я слышала об этом, но рассчитывала на то, что вы никогда не встречались.
— Не встречались, но ходят такие слухи.
Хирико все еще держала его за руки и теперь наклонилась ближе. От ее кожи пахло дешевым травяным мылом, и от этой обыденности Каю хотелось
