Истваан расположена не слишком далеко, но условия путешествия в варпе усложнились, так что мы должны торопиться. Ударный крейсер «Андрониус» должен отправиться к Истваану уже через четыре часа. По прибытии мы будем представлять свой Легион, а по окончании кампании Воитель не сможет не признать, что был свидетелем великолепной войны.
Эйдолон отсалютовал Фулгриму, и примарх покинул грузовой отсек под оглушительные аплодисменты.
Услышанные известия ошеломили Тарвица. Столь значительные силы Астартес редко собирались вместе, и ему стало понятно, что враг, поджидавший в системе Истваан, был очень могущественным. Даже радостное предвкушение возможности продемонстрировать свои способности самому Воителю разбилось о внезапно возникшую тревогу.
— Четыре Легиона? — воскликнул Люций, словно прочитав мысли Тарвица. — Для одной системы? Это абсурд!
Астартес уже начали готовиться к переходу через варп к месту дислокации Шестьдесят третьей.
— Осторожней, Люций, от твоих слов веет высокомерием, — предостерег его Тарвиц. — Неужели ты ставишь под сомнение решения Воителя?
— Нет, я в них не сомневаюсь, — упрямо заявил Люций. — Но ты-то сам разве будешь отрицать, что это все равно что колоть орехи кувалдой?
— Возможно, — признался Тарвиц. — Однако если система Истваан восстала, значит, когда-то она была приведена к Согласию.
— К чему это ты?
— К тому, Люций, что Великий Крестовый Поход должен был постоянно продвигаться вперед и покорять Галактику во имя Императора. А вместо этого приходится возвращаться и латать прорехи. Я могу только предполагать, что Воитель решил устроить грандиозное сражение с целью показать врагам, к чему приводит мятеж.
— Неблагодарные ублюдки, — бросил Люций. — Когда мы покончим с Иствааном, им останется только умолять, чтобы мы приняли их обратно!
— После того, как там поработают четыре Легиона, — ответил Тарвиц, — не думаю, что в системе Истваан останется много обитателей, которых можно будет принять обратно.
— Что с тобой, Саул? — спросил Люций, обгоняя своего товарища. — Неужели ты утратил вкус к битве?
Вкус к битве? Тарвиц никогда не задумывался над этим понятием. Он привык сражаться, доказывая, что он способен на большее, стараясь достичь совершенства в воинском искусстве. Сколько он себя помнил, ему всегда приходилось соперничать с более одаренными и более способными воинами. Он сознавал свое положение в Легионе, но осознание своих возможностей — это первый шаг к тому, чтобы их превзойти.
Наблюдая за уверенной походкой Люция, Тарвиц вспомнил, насколько его приятель-капитан обожает драться. Люций любил войну, не испытывая ни сожалений, ни угрызений совести. Он видел в бою наилучшую возможность самовыражения и бросался в бой, прокладывая кровавый путь в рядах противника своим сверкающим мечом.
— И все же это беспокоит меня, — пробормотал Тарвиц.
— Что именно? — обернувшись и глядя ему в глаза, спросил Люций.
На лице мастера меча Тарвиц заметил поспешно замаскированное выражение недовольства. В последнее время он, к своему огорчению, все чаще и чаще замечал это выражение на украшенном шрамами лице приятеля. Тарвиц понимал, что самолюбие Люция и его страстное желание подняться на следующую ступень в Легионе Детей Императора вскоре положат конец их дружбе.
— То, что экспедициям Великого Крестового Похода приходится время от времени возвращаться и восстанавливать порядок. Приведение к Согласию должно быть окончательным и бесповоротным.
— Не беспокойся, — усмехнулся Люций. — Как только некоторые из мятежных миров получат хорошую взбучку, с восстаниями будет покончено и Великий Поход продолжится.
Мятежные миры… Кто бы мог подумать, что придется услышать эти слова?
Тарвиц ничего не сказал, пытаясь представить огромное количество воинов Астартес, которые были мобилизованы для участия в операции в системе Истваан. На орбитальной станции ДС191 сражались несколько сотен, но в Легионе их было более десяти тысяч, и большая часть воинов отправится на Истваан III. Только этого отряда хватило бы на несколько военных зон. При мысли о битве, в которой будут участвовать четыре Легиона, у Тарвица по спине пробежал холодок.
Что останется от системы, по которой пройдут четыре Легиона Астартес? Каким должно быть восстание, чтобы оправдать применение столь грандиозных сил?
— Я просто хочу победить, — произнес Тарвиц, сознавая, что его слова звучат неискренне даже для него самого.
Люций рассмеялся, но Тарвиц так и не понял, было ли это согласием или насмешкой.
Заключение в собственной комнате оказалось для Зиндерманна самой мучительной пыткой. Без множества книг, к которым он привык обращаться в третьем зале Архива, итератор чувствовал себя в полнейшей растерянности. Его собственная библиотека, весьма обширная по обычным меркам, не могла выдержать никакого сравнения с несметными сокровищами, уничтоженными пожаром.
Сколько же бесценных и незаменимых фолиантов было уничтожено порождением варпа, которое они с Эуфратией вызвали со страниц «Книги Лоргара»?
