Ересь Хоруса: Омнибус. Том I

вмешательства, чтобы привести мир в порядок. Император указал дорогу, и нам самим предстоит воспользоваться шансом и выполнить Его волю.

Зиндерманн прислушивался к разговору приятелей, и его тревога возрастала с каждой секундой.

— Не знаю, смогу ли я на это пойти, Титус, — сомневался Арукен. — Мне трудно решиться, не имея каких-либо доказательств нашей правоты.

— Мы на верном пути, Иона, — настаивал Титус. — Ты должен верить, что Император рассчитывает на твою помощь.

— Не знаю, как насчет Императора, но здесь явно не обошлось без дьявольских сил. Я хочу и дальше управлять титаном, а этому быстро придет конец, если нас поймают на какой-нибудь глупости.

— Пожалуйста! — прервал их Зиндерманн, ощущая почти физическую боль в груди от тревоги за Эуфратию. — Надо идти! Что-то ужасное, злое подкрадывается к ней, и мы обязаны его остановить. У меня нет более убедительных аргументов. Простите меня, но вы должны просто довериться мне.

— Почему я должен вам верить?! — взорвался Арукен. — Вы не дали мне для этого ни единого повода. Я даже не знаю, зачем я здесь оказался!

— Послушай меня, Арукен, — заговорил Зиндерманн своим самым убедительным тоном. — Когда ты проживешь такую же длинную и сложную жизнь, какая досталась мне, ты убедишься, что вся она сводится к единственному моменту — моменту, когда человек раз и навсегда понимает, кто он такой на самом деле. Этот момент настал, Арукен. Станет ли он для тебя предметом гордости в будущем, или ты будешь сожалеть о нем всю оставшуюся жизнь?

Модераторы титана обменялись взглядами, затем Арукен вздохнул:

— Надо бы поразмыслить над этим, ну да ладно, давайте поспешим, чтобы спасти положение.

Зиндерманн испытал огромное облегчение, и боль в груди немного утихла.

— Я горжусь тобой, Арукен, — сказал он, — и благодарю. Твоя помощь нам необходима.

— Благодарить будете, когда мы спасем вашу святую, — сказал Арукен и стал спускаться по лестнице.

Они миновали несколько палуб, пока не добрались до створок, украшенных изображением посоха с крыльями, оплетенного двумя змеями. С тех пор как на борт «Духа мщения» были доставлены последние раненые, прошло уже несколько недель, так что стерильные сияющие коридоры, выложенные плиткой, и сверкающие сталью кабинеты казались пустынным лабиринтом безликих комнат.

— Нам сюда, — указал Зиндерманн на один из коридоров.

Он столько раз навещал Эуфратию до запрета на передвижения по кораблю, что без труда ориентировался во владениях медиков. Кассар и Арукен молча следовали за итератором и настороженно оглядывались, каждую секунду ожидая появления того, кто может помешать их планам. Наконец, все трое остановились перед ничем не примечательной белой дверью, на которую указал Зиндерманн.

— Будет лучше, если мы войдем первыми, итератор, — предложил Арукен.

Зиндерманн кивнул, попятился от двери, а увидев, что офицеры достали свои пистолеты, обеими руками зажал уши. Арукен присел на корточки перед самой дверью и кивнул Кассару, чтобы тот отодвинул створку.

Дверь бесшумно отъехала в сторону, и Арукен, выставив перед собой пистолет, ворвался внутрь. Кассар метнулся следом, поводя пистолетом слева направо в поисках цели, и Зиндерманн приготовился услышать оглушительный залп.

Но ничего подобного не произошло, и он осмелился открыть глаза и уши. Итератор не знал, радоваться ему или опасаться самого худшего. Вдруг они опоздали?

Повернувшись, он заглянул за дверь и увидел так хорошо знакомую по предыдущим посещениям маленькую чистую палату. Эуфратия неподвижно, словно манекен, лежала на кровати, ее кожа по-прежнему была белой, как алебастр, а на лице застыло страдальческое выражение. Трубки двух капельниц тянулись к ее рукам, а в изголовье кровати попискивал аппарат контроля жизнедеятельности организма. Через монитор прибора тянулась волнистая линия.

Если не обращать внимания на абсолютную неподвижность, Эуфратия выглядела точно так же, как и в последний раз, когда Зиндерманн видел ее.

— Может, и не стоило так врываться, — произнес Арукен. — Похоже, мы успели вовремя.

— Мне кажется, ты даже слишком прав, — сказал Зиндерманн, глядя на появившегося в дальнем конце коридора золотоглазого Маггарда с обнаженным мечом в руке.

Ты известен нам, Воитель, — сказал Зарр'Келл, и его шепот разнесся по всему залу. — Говорят, что ты тот, кто мог бы нам пригодиться. Это правда?

— Возможно, — ответил Хорус, ничуть не смущенный странностью его невидимого собеседника. — Мой брат Лоргар утверждает, что твои хозяева способны дать мне силы для достижения победы.

Победа, — прошептал Зарр'Келл. — Абсолютно бессмысленное понятие в масштабах космоса. Но, да, мы можем предложить тебе достаточную силу. Ни одна армия не сможет устоять перед тобой, ни один смертный не сумеет тебя победить, и любые амбиции будут оправданы, если ты принесешь нам клятву верности.

— Это только слова, — сказал Хорус. — Покажи мне что-нибудь ощутимое.

Власть, — прошептал Зарр'Келл, и звук его голоса скользкой змеей обвился вокруг Хоруса. — Варп предлагает