Регул повернулся к выходу, и тут заговорил Эреб:
— Мы долго ждали этого события. Лоргар будет в восторге.
— Лоргару еще предстоит выиграть собственные битвы, Эреб, — резко ответил Воитель. — Если его постигает неудача на Калте и Легион Жиллимана вмешается в борьбу, все это будет бесполезно. Так что прибереги свое ликование до тех пор, пока я не сяду на трон Терры.
При виде телохранителя Петронеллы у Зиндерманна упало сердце. Каждый шаг этого человека приближал смерть, и Зиндерманн проклинал себя за то, что так долго добирался до палаты Эуфратии. Его медлительность погубила святую, а может, и всех ее защитников тоже.
Иона Арукен широко распахнул глаза, увидев массивную фигуру убийцы. Он быстро повернулся к своему приятелю:
— Титус, хватай ее, скорее!
— Что? — изумился Кассар. — Она подключена ко всем этим приборам. Нельзя же просто…
— Не спорь со мной, — прошипел Арукен. — Действуй быстрее, у нас гости, и гости нежеланные.
Затем Арукен обернулся к Зиндерманну:
— Ну, итератор? Это и есть тот единственный момент, когда мы должны осознать самих себя? Если это так, то я уже сожалею, что связался с вами.
Зиндерманн ничего не смог ответить. Маггард заметил их, и на лице бывшего телохранителя медленно расплылась улыбка, заставившая итератора похолодеть.
«Я убью вас всех, — говорила эта зловещая усмешка. — Убью не спеша».
— Не трогай ее, пожалуйста, — прошептал Зиндерманн и сам поразился тому, насколько жалкими были его слова.
Ему захотелось убежать, скрыться где-нибудь подальше от этой страшной улыбки, предвещавшей долгую, мучительную смерть, но ноги словно налились свинцом и приросли к полу. Зиндерманн понял, что не в состоянии шевельнуть ни одним мускулом.
Из палаты выскользнул Иона Арукен, за ним — Титус Кассар с неподвижной Эуфратией на руках. Зиндерманн заворожено уставился на капли, набухающие на концах оборванных трубок капельницы. Он не в силах был отвести взгляд и все смотрел, как капельки набухают, потом отрываются и падают на пол, растекаясь при ударе в маленькие лужицы.
Арукен поднял пистолет и прицелился в голову Маггарда.
— Не подходи, — предостерегающе произнес он. Маггард даже не замедлил шага, лишь зловещая усмешка стала шире.
Титус Кассар, прижимая к груди Эуфратию, медленно попятился под взглядом убийцы.
— Проклятье, бежим отсюда, — прошептал он. — Скорее!
Арукен махнул рукой Зиндерманну, чтобы тот уходил за Кассаром, и сковавшее итератора оцепенение рассеялось. Маггард уже был от них не более чем в десяти шагах, и Зиндерманн понял, что кровопролития не избежать.
— Стреляй в него! — крикнул Кассар.
— Что?! — воскликнул Арукен, бросая на своего приятеля отчаянный взгляд.
— Стреляй, — повторил Кассар. — Убей его, пока он не убил нас.
Иона Арукен посмотрел на приближающегося Маггарда, кивнул и дважды нажал на курок. Громыхнули выстрелы, и по коридору прокатилось эхо. Стена за спиной Маггарда взорвалась фонтаном осколков. Только убийцы на прежнем месте уже не было.
Зиндерманн вскрикнул и отскочил к Кассару, а Маггард выскочил из бокса, в котором укрылся за мгновение до выстрелов Арукена. Теперь в его руке тоже был пистолет, который трижды вздрогнул, изрыгнув три ярких вспышки.
Зиндерманн снова закричал и схватился руками за голову в предчувствии жуткой боли, когда пули вопьются в его тело, разорвут внутренние органы и выйдут из огромных ран на спине…
Но ничего подобного не произошло, и Зиндерманн услышал лишь удивленный возглас Ионы Арукена, который тоже отшатнулся и изумленно замер с открытым ртом.
Маггард все так же стоял на своем месте, и его мускулистая рука сжимала крупнокалиберный пистолет, наставленный прямо на них.
В жерле ствола бесконечно медленно раскрывался цветок белого пламени, а немного впереди в воздухе висели две пули, неторопливо поворачиваясь вокруг своей оси.
Пока Зиндерманн удивленно таращился, из дула пистолета Маггарда показался заостренный кончик третьей пули, и тогда итератор в недоумении повернулся к Арукену. Офицер титана пребывал в таком же замешательстве и стоял неподвижно, уронив руки.
— Что же это такое? — выдохнул Арукен.
— Я… н-не знаю, — заикаясь, промямлил Зиндерманн, не в силах оторвать взгляда от застывшей перед ним картины. — Может, мы уже мертвы?
— Нет, итератор, — произнес за его спиной Кассар. — Это чудо.
Зиндерманн почувствовал, все его тело словно онемело, и лишь сердце продолжало колотиться, угрожая проломить грудную клетку. Он обернулся;
