— Никогда! Не сдамся, пока дух Легиона находится под угрозой.
Абаддон покачал головой:
— Мы лишь потому оказались в таком затруднительном положении, что люди вроде тебя не соглашаются идти на компромисс.
— Эзекиль, компромисс может означать только нашу гибель.
— Постарайся забыть об этом, пока продолжается нынешняя кампания. После Истваана все кончится.
— Я ни о чем не забуду, Эзекиль. И я отыщу ответы на свои вопросы, — пообещал Локен и отвернулся от своего брата.
— Если ты выступишь против нас, ты проиграешь, — предостерег его Абаддон.
— Может быть, — ответил Локен. — Но другие тоже поднимутся против вас.
— Тогда они тоже погибнут.
— Благодарю за то, что вы все собрались, — произнес Зиндерманн, удивленный и немного испуганный большим количеством пришедших людей. — Вы пошли на немалый риск ради нашей встречи.
В надежде услышать слова святой, ошибочно полагая, что она очнулась, верующие со всего корабля собрались в темной ремонтной мастерской, где повсюду виднелись потеки смазки и слова заглушались шипением трубопроводов. В толпе Зиндерманн видел людей из Легио Мортис, рабочих флотилии, персонал охраны и даже несколько солдат Имперской армии. Вооруженные винтовками воины охраняли входы в мастерскую, и их присутствие служило печальным напоминанием об опасности, нависшей над последователями Божественного Откровения.
Такое многолюдное собрание не могло остаться незамеченным, и Зиндерманн понимал, что необходимо как можно скорее уговорить людей разойтись, пока их не обнаружили, но сделать это так, чтобы не спровоцировать открытого восстания.
— До сих пор ваши собрания не привлекали внимания в силу их небольшой численности, но такое количество людей обязательно заинтересует командование, — продолжал он. — Не сомневаюсь, что в последнее время вы слышали немало странных разговоров, и, надеюсь, вы простите меня за желание уберечь вас от заблуждений.
Слухи о чудесном спасении Киилер быстро распространились по всему кораблю. Об этом шепотом говорили чумазые работяги; со скоростью эпидемии слух охватил весь штат летописцев и достиг ушей многих офицерских чинов экспедиции. Вслед за известием о способностях святой поползли разного рода вымыслы и самые фантастические выдумки, невероятные истории о вернувшихся пулях и самом Императоре, якобы говорившем непосредственно со святой, чтобы указать путь Его народу.
— Что со святой? — раздался голос из толпы. — Мы хотим ее видеть!
Зиндерманн поднял руку:
— Святая, к счастью, жива. С ней ничего не случилось, но, к сожалению, она по-прежнему спит. Кое-кто из вас слышал, что она очнулась, но, должен вас огорчить, это не так.
В мастерской поднялся возмущенный гул. Зиндерманн лишал их желанной надежды, и люди рассердились. Итератор был вынужден вспомнить свои речи в приводимых к Согласию мирах, когда, используя профессиональные уловки и приемы итераторов, провозглашал Имперские Истины.
Теперь ему придется применить те же самые методы, чтобы дать людям надежду.
— Святая все еще спит, это верно, но на один короткий миг она очнулась от дремоты и спасла мне жизнь. Я видел, что ее глаза были открыты, и я знаю, что она вернется к нам, когда мы будем больше всего в ней нуждаться. А до тех пор мы должны соблюдать осторожность, поскольку во флотилии есть силы, готовые уничтожить нас за нашу веру. Сам факт, что нам приходится собираться тайно и полагаться на вооруженных солдат ради собственной безопасности, лишнее тому подтверждение. Малогарст лично посылает воинов, чтобы положить конец встречам последователей Божественного Откровения. Уже погибли люди, и их кровь на руках Астартес. Игнаций Каркази, да упокоит Император его душу, первым осознал опасность, исходящую от необузданных Астартес, и не успели мы опомниться, как их руки протянулись к нашим шеям… Когда-то я не мог поверить в святых. Я приучил себя воспринимать только логические выводы и научные факты, а религию и суеверия отбрасывать прочь. Магия и чудеса казались невозможными, считались выдумкой невежественных людей, старавшихся понять и объяснить свой еще не познанный мир. Понадобилась жертва святой, чтобы я осознал свое невежество. Я видел, как защищает Император, но святая показала мне не только это. Император защищает тех, кто в него верит, но кто защитит самого Императора?
Зиндерманн позволил вопросу повиснуть в воздухе.
— Мы защитим! — воскликнул Титус Кассар, проталкиваясь через толпу вперед и поворачиваясь лицом к слушателям.
Зиндерманн сам попросил Кассара смешаться с толпой и тщательно проинструктировал его, когда и что сказать — основной приём итераторов усиливать впечатление от своих слов.
— Мы должны защитить Императора, поскольку больше никто этого не сделает, — сказал Кассар и обернулся к итератору. — Но для этого мы должны остаться в живых, верно, итератор?
— Да, — ответил Зиндерманн. — Вера, которую обрело наше братство, вызвала такой страх у высшего руководства флотилии, что они пытаются нас уничтожить. И я уверен, среди них имеется враг Императора. Мы должны жить, чтобы противостоять этому врагу, когда он полностью себя проявит.
