— Для начала, там нет этих проклятых болот, — вмешался Торгаддон.
— Гарви, для отделения Локасты было бы большой честью, если бы ты шел в бой с нами, — с надеждой произнес Випус. — У меня в десантной капсуле есть свободное место.
— И для меня это будет честью, — ответил Локен, пожимая руку друга и обдумывая неожиданно возникшую мысль. — Рассчитывай на меня.
Он кивнул друзьям и стал пробираться сквозь суету пусковой палубы к одинокой фигуре Йактона Круза. Астартес, которого в Легионе прозвали Вполуха, с нескрываемой завистью наблюдал за подготовкой к высадке на планету, и Локен посочувствовал почтенному воину. Круз на собственном примере демонстрировал, как мало даже апотекарии Легиона знают о физиологии Астартес. Его лицо было покрыто шрамами и морщинами, как кора старого дуба, зато тело до сих пор оставалось по-волчьи поджарым и закаленным годами сражений и с возрастом ничуть не ослабело. Астартес считались функционально бессмертными, а это означало, что их служба заканчивается гибелью в бою, и от этой мимолетной мысли по спине Локена пробежал холодок.
— Локен, — приветствовал его Круз.
— А ты не собираешься десантироваться вместе с нами, чтобы полюбоваться видами Храма Искушения? — спросил Локен.
— Увы, нет, — ответил Круз. — Мне приказано остаться и ждать приказов. Мне даже не досталось места в корпусе сил умиротворения.
— Йактон, если у Воителя нет на тебя никаких планов, то, может быть, ты окажешь мне небольшую услугу? — спросил Локен. — Я был бы тебе весьма признателен.
Круз прищурился:
— А что за услуга?
— Ничего невозможного, это я могу тебе обещать.
— Тогда говори.
— На борту остаются летописцы, возможно, ты о них слышал: Мерсади Олитон, Эуфратия Киилер и Кирилл Зиндерманн.
— Да, я их знаю, — подтвердил Круз. — И что с ними?
— Они… мои друзья, и я счел бы за честь, если бы ты их разыскал и присмотрел за ними. Просто убедись, что они в порядке.
— А почему ты заботишься об этих смертных, капитан?
— Они заставляют меня быть честным, — улыбнулся Локен, — и напоминают о том, что значит быть Астартес.
— Тогда я могу тебя понять, Локен, — кивнул Круз. — Наш Легион меняется, мой мальчик. Знаю, я уже наскучил тебе этими разговорами, но я костями чувствую, что на горизонте собираются тучи, которых мы не видим. Если эти люди помогают нам оставаться честными, для меня этого достаточно. Считай, что дело сделано, капитан Локен.
— Спасибо, Йактон, — сказал Локен. — Для меня это очень много значит.
— Не стоит благодарности, мальчик, — усмехнулся Круз. — А теперь иди и убивай ради живых.
— Я так и сделаю, — пообещал Локен и сжал запястье Круза в воинском приветствии.
— Хорошей тебе охоты в Храме Искушения, — сказал на прощание Круз. — Луперкаль!
— Луперкаль! — ответил Локен.
Локен направился к десантной капсуле Локасты, и на мгновение ему показалось, что все события Давина забыты, а он снова стал просто воином. Ему предстояло сражение, которое необходимо выиграть, и встреча с врагами, которых надо уничтожить.
Локену потребовалась новая война, чтобы снова ощутить себя одним из Сынов Хоруса.
— За победу! — крикнул Люций.
Дети Императора были настолько уверены в совершенстве своих способов ведения войны, что провозглашать тосты за победу до того, как она была выиграна, стало для них традицией. И то, что Люций устроил праздник, не удивило Тарвица. К застолью присоединились многие из старших офицеров, а Люций больше всего хотел, чтобы его заметили. Сидящие за столом поддержали его тост, и их радостные крики эхо отразило от белых алебастровых стен банкетного зала. Зал был украшен трофейными знаменами, парадным оружием избранников Фулгрима и живописными полотнами, на которых герои Легиона расправлялись с ксеносами. Все это должно было напоминать воинам о славных победах.
Сам примарх не присутствовал на торжестве, и его место во главе стола занял Эйдолон. Люций явно был в ударе, сыпал шутками, произносил тосты, и золотые кубки с прекрасным вином звенели почти непрерывно.
Тарвиц отставил свой кубок и поднялся из-за стола.
— Уже уходишь, Тарвиц? — насмешливо спросил Эйдолон.
— Ты что! — вмешался Люций. — Мы же только начали праздновать!
— Я уверен, ты отпразднуешь за нас обоих, Люций, — сказал Тарвиц. — У меня перед высадкой на поверхность еще есть кое-какие дела.
— Чепуха! — возразил Люций. — Ты должен остаться и попотчевать нас воспоминаниями об Убийце, рассказать, как я помог тебе отразить нашествие мегарахнидов.
— Почему бы тебе самому не рассказать эту историю, Люций? — спросил Тарвиц. — Мне кажется, я недостаточно полно отражал твое участие в этом
