относительно причин, по которым он отказывался участвовать в битве. Но когда Тарвиц узнал, что Эйдолон не намерен лично руководить высадкой штурмгруппы, он понял, что этому должны быть серьезные основания. Лорд-командир никогда не упускал возможности продемонстрировать свое воинское искусство, а чтобы он позволил кому-то другому занять его место — это было просто невероятно.
Кроме того, приказ о формировании штурмовой группы, оглашенный Эйдолоном, выглядел совершенно абсурдно.
Вместо досконально продуманного боевого порядка, характерного для Детей Императора, для первой атаки были выбраны случайные подразделения — так могло показаться с первого взгляда. Только одно обстоятельство было для них общим: среди них не было ни одного отряда, которым командовали бы офицеры, пользующиеся благосклонностью Эйдолона. Но для них это было бы величайшим оскорблением со стороны лорда-командира.
Что-то в планировании этой операции казалось Тарвицу ужасно неправильным, и он никак не мог отделаться от ощущения, что необычный выбор подразделений преследует какую-то мрачную цель. Он должен был узнать, в чем дело.
Наконец Риланор выпрямился.
— Я прослежу, чтобы тебе нашли замену. Ты решился на великую жертву, капитан Тарвиц, и этим оказываешь достойные почести погибшему Одовокару.
Тарвиц с трудом сдержал вздох облегчения, сознавая, что сильно рисковал, отважившись солгать Риланору.
— Прими мою благодарность, Древний, — произнес он.
— А я пойду к воинам штурмгруппы, — сказал Риланор. — Их праздник уже скоро закончится, и я должен удостовериться, что все готовы к сражению.
— Покажите совершенство горожанам Хорала, — пожелал ему Тарвиц.
— Хорошенько направляйте нас, — ответил Риланор, и в его тоне послышался непонятный намек.
Внезапно Тарвиц почувствовал уверенность в том, что Риланор
— Выполняй волю Императора, капитан Тарвиц, — напутствовал его Риланор.
— Слушаюсь, — ответил Тарвиц и отдал честь. Древний Риланор, тяжело и громко ступая, пересек Ритуальный зал и направился на банкет.
Тарвиц проводил его взглядом, гадая, увидит ли Древнего снова.
В крошечных закутках, прячущихся в толстых стенах вдоль сигнального мостика, было темно и душно. От самого входа Мерсади видела расположенное ниже машинное отделение, где блестящие от пота рабочие трудились в адской жаре и красноватых отсветах плазменного реактора. Они сновали по мосткам, перекинутым между гигантскими машинами, и карабкались в зловещем полумраке по массивным трубопроводам, напоминавшим огромную паутину.
Мерсади смахнула с бровей капельки пота. В пересушенном неподвижном воздухе с непривычки трудно было дышать, а к горлу подкатывала тошнота.
— Мерсади! — окликнул ее знакомый голос.
Кирилл Зиндерманн выглядел сильно исхудавшим, грязное одеяние свободно болталось на его узких плечах, но взгляд лучился радостью при виде старой знакомой. Они дружески обнялись и долго не могли найти слов. У Мерсади при виде старика защипало глаза, и только тогда она поняла, как сильно по нему скучала.
— Кирилл, как я рада видеть вас снова, — всхлипнула она. — Вы так неожиданно исчезли, я уже подумала, что они добрались и до вас. Я не знала, что произошло.
— Ну-ну, Мерсади, — постарался успокоить ее Зиндерманн. — Все в порядке. Мне очень жаль, что я не сумел послать тебе тогда весточку. Только пойми, если бы у меня был выбор, я бы сделал все что угодно, лишь бы не втягивать тебя в это дело, но я уже не знаю, что еще предпринять. Мы не можем вечно прятать ее здесь.
Мерсади заглянула за дверь спаленки, возле которой они стояли. Она очень хотела бы набраться смелости и поверить, как верил Кирилл.
— Итератор, не говорите глупостей. Я рада, что вы со мной связались. Я думала… Я думала, что Малогарст или Маггард вас убили.
— Маггард был очень близок к этому, — сказал Зиндерманн. — Но святая спасла нас.
— Она спасла вас? — удивилась Мерсади. — Как?
— Я точно не знаю, но это выглядело примерно так же, как в третьем зале Архива. В ней была сила Императора. Мерсади, я видел это так ясно, как сейчас вижу тебя! Как бы я хотел, чтобы ты тоже это видела!
— И я бы этого хотела, — неожиданно для себя искренне ответила Мерсади.
Она вошла в спальню и посмотрела на неподвижное тело Эуфратии Киилер, лежащее на узкой кровати. Любой, кто ее увидел бы, решил, что она просто спит. Маленькая комната выглядела тесной и грязной, а рядом с кроватью было расстелено тонкое одеяло.
Через небольшой иллюминатор падал мерцающий звездный свет. Иллюминатор был большой редкостью для нижних палуб огромного корабля. Мерсади поняла, что кто-то с радостью отдал эту привилегию святой и ее спутнику.
Даже здесь, в темных и затхлых отсеках, вера процветала.
