— И все это хотят предать, мой друг, — сказал ему Тарвиц.
— Я не позволю этому произойти, Саул.
— И я тоже, брат, — поклялся Тарвиц. — Но что ты теперь будешь делать?
Гарро помедлил. Этот вопрос подразумевал выбор — на чью сторону ему встать, — и это решение заняло все его мысли.
— Я доложу на «Андрониус», что сбил тебя. Взрыв прикроет обман на время, достаточное, чтобы ты успел добраться до поверхности.
— А потом?
— Необходимо предупредить остальные Легионы о происходящем. Только Воитель мог решиться на такое, но даже он не начал бы эту кампанию без того, чтобы не склонить на свою сторону кого-то из своих братьев примархов. Рогал Дорн или Магнус никогда бы не отреклись от Императора, и если я смогу вывести «Эйзенштейн» из системы Истваана, я могу привести их сюда. Привести их всех.
— А ты сможешь это сделать? — спросил Тарвиц. — Воителю скоро все станет известно о нас.
— У меня есть некоторый запас времени, пока не возникнут подозрения, а потом против меня обратится вся флотилия. И почему так получается, что тот, кто встает за правое дело, должен погибнуть?
— В этом заключается одна из Имперских Истин, — ответил Тарвиц. — А ты справишься с управлением корабля, когда все откроется?
— Справлюсь, — заверил его Гарро. — Это будет непросто, но большая часть команды — стойкие уроженцы Терры, и они будут на моей стороне. Те, кто этого не сделает, погибнут.
В работе левого двигателя «Ястреба» послышались сбои, и Тарвиц понял, что долго корабль не продержится.
— Я должен спускаться на поверхность, Натаниэль, — сказал Тарвиц. — Не знаю, сколько еще «Ястреб» сможет оставаться в воздухе.
— Тогда пора попрощаться, — ответил Гарро, и его голос был полон обреченности.
— В следующий раз мы с тобой встретимся только на Терре, — произнес Тарвиц.
—
— Обязательно встретимся, Натаниэль, — пообещал Тарвиц. — Клянусь именем Императора.
— Пусть тебе сопутствует свет Терры, — отозвался Гарро, и связь прервалась.
Несколько мгновений назад Саул был на грани гибели, но теперь забрезжила надежда предотвратить ужасные последствия измены Воителя.
Вот что означала Имперская Истина, и Тарвиц, наконец, это осознал.
Она означала надежду. Надежду на Галактику, надежду на человечество.
Тарвиц в последний раз пришпорил гибнущий «Ястреб», взял курс на Дворец Регента и понесся к сердцу Хорала.
Глава 10
ДРАГОЦЕННАЯ ИСТИНА
ПРААЛ
ГРОБНИЦА СМЕРТИ
Отсек нижней палубы до отказа был забит людьми, пришедшими послушать слова апостола святой. Апостол — так его теперь называли, и это вселяло в Зиндерманна уверенность, что даже в эти смутные времена ему посчастливилось остаться человеком, к словам которого прислушивались. Да, это отдавало тщеславием, но все же… Когда обстоятельства выходят из-под контроля, каждый пользуется тем, что ему доступно. Слух о его предстоящем выступлении быстро разлетелся по «Духу мщения», и Зиндерманн беспокойно оглядывал помещение, надеясь, что это известие дошло только до гражданских лиц и летописцев. Вооруженные солдаты охраняли подступы к отсеку, но ему было понятно, что в случае нападения Астартес или армейцев, подчиняющихся Малогарсту, никому из присутствующих здесь не удастся остаться в живых.
Все они сильно рисковали, но Эуфратия достаточно ясно дала понять, что Кирилл должен поговорить с людьми, донести до них слово Императора и рассказать о готовящемся предательстве, о котором она узнала из видений.
Тысячи людей выжидающе смотрели на него, и Зиндерманн, прочистив горло, с импровизированной платформы, построенной из пустых ящиков, оглянулся через плечо на наблюдающих за ним Мерсади и Эуфратию. Чтобы слова долетели до самых дальних уголков зала, на трибуне был установлен портативный вокс-передатчик, но Зиндерманн был уверен, что поставленному голосу итератора не нужны никакие усилители. Но вокс-связь все же была необходима, выступление могли услышать те, кто не имел возможности прийти на собрание, и техники сумели подключить портативный приемник к общей системе связи корабля.
Слова Зиндерманна должна была услышать вся флотилия.
Он улыбнулся собравшимся и отпил воды из стоящего на трибуне стакана.
