достаточно, чтобы направить на врагов болтер. Оружие выплюнуло в толпу очередь разрывных болтов, превращая людей в окровавленное месиво из плоти и осколков доспехов.
Быстро сменив обойму, Локен снова повел огонь по истваанцам, пытавшимся спихнуть Астартес в огромную открытую могилу. Сыны Хоруса, воспользовавшись освободившимся пространством, усилили натиск и устремились вперед.
Тональность песни Девы Битвы изменилась, и Локен почувствовал себя так, будто ему в спину впились ржавые когти. Он пошатнулся, и враги облепили его со всех сторон.
— Торгаддон! — крикнул Локен, стараясь перекричать неимоверный шум. — Уничтожь Деву Битвы!
— Прошу меня простить, Воитель, — неуверенно произнес Малогарст, отвлекая Хоруса, сосредоточенно следящего за ходом сражения на поверхности планеты. — У нас произошла небольшая неприятность.
— В городе? — не поднимая головы, спросил Воитель.
— На корабле, — ответил Малогарст.
Хорус раздраженно взглянул на своего советника:
— Объясни.
— Главный итератор, Кирилл Зиндерманн…
— Старый Кирилл? — удивился Хорус. — И что с ним стряслось?
— Похоже, что мы недооценили его, мой господин.
— В каком смысле, Мал? — спросил Хорус. — Он же совсем старик.
— Да, он стар, но может представлять собой угрозу, с какой мы еще не сталкивались, мой господин, — продолжил Малогарст. — Теперь он стал лидером, вернее, апостолом, как его называют. Он…
— Лидером? — прервал его Хорус. — Лидером чего?
— Многих людей флотилии: гражданских лиц, корабельных рабочих и последователей Божественного Откровения. Он только что произнес речь, в которой призывал их противостоять Легиону. Он утверждал, что мы развязываем ненужные войны и задумали изменить Императору. Мы пытаемся выяснить, откуда поступил сигнал, но в любом случае итератора там уже давно нет.
— Поня-ятно, — протянул Хорус. — С этой проблемой надо было разобраться до Истваана.
— А мы вас в этом подвели, — признал Малогарст. — К пацифистским лозунгам итератор добавил изрядную долю религиозного пыла.
— Это меня не удивляет, — сказал Хорус — Зиндерманн потому и был выбран служить в моей флотилии, что мог в чем угодно убедить самую раздраженную толпу. Такое дарование, да еще религиозный пыл действительно делают его опасным человеком.
— Они верят в божественность Императора, — добавил Малогарст, — и в то, что мы совершили предательство.
— Такая уверенность может оказаться заразительной, — пробормотал Хорус. — А вера — это слишком мощное оружие. Малогарст, мне думается, что мы недооценили потенциал, которым может обладать человек, даже гражданское лицо, если он во что-то верит.
— Что прикажете сделать, мой господин?
— Мы не смогли вовремя предотвратить угрозу, — признал Хорус. — Ее следовало уничтожить тогда же, когда мы разбирались с Варварусом и самыми беспокойными летописцами. А теперь это отвлекает мое внимание от грандиозного мероприятия, которое пока находится в весьма уязвимой стадии. Нам не избежать бомбардировки.
Малогарст виновато опустил голову.
— Воитель, Зиндерманн и его приспешники будут уничтожены.
— Значит, в следующий раз, когда я о них услышу, они будут мертвы, — заявил Воитель.
— Все будет сделано, — пообещал Малогарст.
— Глупец! — хриплым от раздражения голосом бросил Праал. — Разве ты не видел этого мира? Чудес, которые собираешься уничтожить? Это же город богов!
Люций, все еще оглушенный мощным акустическим ударом, сбросившим его с тронного помоста, вскочил на ноги. Он был уверен, что песня смерти звучала только для него одного. Он ринулся в атаку, но Праал отбил его выпад и, защищаясь, поднял копье.
— Это город моего врага! — смеясь, крикнул Люций. — И только это имеет значение.
— Ты глух к музыке Галактики. Я слышал гораздо больше, чем ты, — сказал Праал. — Возможно, тебя это огорчит, но я слышал голоса богов. Я слушал их песню, в которой они в своей мудрости проклинали эту Галактику.
Люций рассмеялся Праалу в лицо:
— Думаешь, меня это беспокоит? Все, чего я хочу, — это убить тебя!
— Боги пели о том, что приносят в этот мир ваши Имперские Истины! — пронзительно крикнул Праал, и его голос был полон презрения. — Они несут страх и ненависть. Я тоже был глух к музыке, пока боги не открыли мне пути к забвению. Теперь мой долг — положить конец вашему Крестовому Походу!
