Внезапно из тени появилась фигура в пурпурно-золотых доспехах. За первым воином возник еще десяток солдат, и Люций улыбнулся, узнав лорда- командира Эйдолона.
— Лорд-командир, — произнес Люций. — Для меня большая радость снова стоять перед вами.
— К черту твои льстивые речи! — бросил Эйдолон. — Ты дважды предатель!
— Может быть, — сказал Люций, присаживаясь на упавшую колонну из черного мрамора. — Но я здесь, чтобы дать вам то, что вы хотите.
— Ха! — ухмыльнулся Эйдолон. — Что ты можешь нам дать, предатель?
— Победу, — ответил Люций.
— Победу?! — расхохотался Эйдолон. — Ты думаешь, нам нужна твоя помощь, чтобы победить? Мы зажали вас в тиски! Один за другим, смерть за смертью, и победа будет нашей!
— И скольких воинов вы лишитесь, прежде чем она станет вашей? — поинтересовался Люций. — Сколько еще избранных воинов Фулгрима вы хотите бросить в бой, которого вообще не должно было быть? Вы можете покончить с этим прямо сейчас и сохранить жизнь своих Астартес для настоящего сражения! Когда Императору станет известно о предательстве Воителя и он пришлет свои Легионы, вам понадобится каждый боевой брат. Вам это понятно не хуже, чем мне.
— И какова же цена твоей неоценимой помощи? — с сарказмом спросил Эйдолон.
— Все очень просто, — сказал Люций. — Я хочу снова быть в Легионе.
Эйдолон рассмеялся ему в лицо, и Люций ощутил, как песня смерти болезненным толчком пронзила его тело. Но он заставил убийственную музыку отступить.
— Ты серьезно, Люций? — насмешливо спросил Эйдолон. — Почему ты думаешь, что мы
— Эйдолон, вам необходимы такие, как я. Я хочу быть частью Легиона, это соответствует моему мастерству и амбициям. Я не собираюсь оставаться капитаном до конца своей жизни, как этот проклятый Тарвиц. Я встану рядом с Фулгримом — там мое место.
— Тарвиц? — переспросил Эйдолон. — Он еще жив?
— Жив, — кивнул Люций, — хотя я с радостью убил бы его для вас. Вся слава этих сражений должна принадлежать мне, но он командует нами, словно является одним из избранных!
Люция снова захлестнула обида, и он дал волю своему неудовольствию:
— Когда-то он с радостью терялся среди солдат и оставлял славу более достойным воинам, но в этих сражениях он раскрыл свои амбиции. Говоря по правде, я здесь только из-за него.
— Ты просишь об огромном доверии, Люций, — сказал Эйдолон.
— Да, но подумайте, что я обещаю взамен: Тарвица и дворец.
— Мы и так все это получим.
— Лорд-командир, наш Легион славится своей гордостью, но мы никогда не посылали своих братьев на смерть, чтобы доказать свое преимущество.
— Мы всегда следуем приказам Воителя, — с опаской произнес Эйдолон.
— Верно, — кивнул Люций. — Но что вы скажете, если я позволю вам одержать настолько неожиданную победу, что она будет вашей, и только вашей. Пожирателям Миров и Сынам Хоруса останется только тащиться в хвосте.
Люций увидел, что заинтересовал Эйдолона, и старательно спрятал усмешку. Теперь ему оставалось только дожать командира.
— Говори, — приказал Эйдолон.
— Гарви, я иду с тобой, — сказал Неро Випус, входя в единственный зал дворца, оставшийся относительно целым после всех сражений.
Когда-то здесь был зрительный зал со сценой и рядами позолоченных кресел, где элита Хорала слушала музыку мироздания, но теперь зал был темным и заброшенным.
Локен, оторвавшись от боевой медитации, увидел перед собой Випуса.
— Я знал, что ты захочешь пойти, но эта проблема касается только нас с Тариком.
— Только вас одних? — переспросил Випус. — Это безумие. Эзекиль и Маленький Хорус — лучшие воины, когда-либо служившие в Легионе. Вы не можете идти против них только вдвоем.
Локен по-дружески обнял его за плечи.
— С нами или без нас с Тариком, дворец рано или поздно падет. Саул Тарвиц совершил немыслимый подвиг, сохранив наши жизни до сих пор, но, в конце концов, дворец все равно будет захвачен.
— Тогда какой смысл рисковать своими жизнями, гоняясь за Эзекилем и Маленьким Хорусом? — спросил Випус.
— Неро, на Истваане III мы преследуем лишь одну цель: препятствовать Воителю. Если нам удастся убить последних морнивальцев, планам Воителя будет нанесен ущерб. Все остальное не имеет значения.
